Сильвия приоткрыла дверь и пропустила Лену вперед, в полумрак студии, взяла ее за руку и повела вперед, к свету, которым было заполнено все центральное пространство. Из-за большого количества людей и нагромождений техники ничего не было видно, и только сладострастные стоны доносились спереди и щекотали уснувшие, казалось бы навсегда, рецепторы, отвечающие за сексуальное возбуждение. Лена инстинктивно приподнялась на носочки и вытянула шею, стараясь побыстрее увидеть то, что слышала. Еще несколько шагов и ослепленная светом, она оказалась почти в самой гуще событий. Уже можно было дотянуться рукой до двух обнаженных тел, можно было вдохнуть аромат их сексуальных флюид…

Еще никогда Лена не была так близко от ЭТОГО и не видела всё ЭТО так отчетливо. Она застыла, и не неотрывно смотрела на то, как тело девушки, изящно изогнувшись, поглощало невообразимо красивый член, давая ему полную свободу внутри себя. Девушка стонала и трепетала от каждого движения своего партнера, и её глаза, покрытые поволокой, смотрели куда-то вдаль, не замечая окружающей ее толпы. Казалось, что она существует в каком-то другом измерении, где секс охватил всё, даже её сознание…

— Стоп! — громкий крик вывел Лену из транса.

Толпа загудела, зашевелилась, глаза актрисы, которая еще секунду назад изнемогала от сексуального возбуждения, погасли и она уселась на край дивана, устало опустив голову.

Белое пятно перед глазами начало увеличиваться, приобретая реальные очертания и наконец превратилось в висящую под потолком лампочку. Сергей Иванович повернул голову, и понял, что лежал на полу. Он попытался приподняться, но не смог. Голова гудела, руки и ноги не слушались. Светлана Владимировна плеснула ему в лицо водой, и присела рядом.

— Никогда не могла себе такого представить… Серега упал в обморок… У тебя сердце прихватило? Андрей сейчас скорую вызовет…

— Не надо никакой скорой, — перебил ее Сергей Иванович, — всё нормально… Такое бывает… Скажи, чтобы он никуда не звонил.

Он из последних сил напрягся, и с трудом, опёршись на стену, поднялся на ноги. Это действительно случилось с ним впервые, но как еще он мог отреагировать на слова, произнесенные Светланой Владимировной. Лена его дочь!?… Девочка, которую он изнасиловал и продал в рабство — его дочь!?… Иваныч был готов сделать всё что угодно, потратить любые деньги, чтобы искупить свой грех и всё вернуть как было, извиниться, покаяться, поставить свечку в церкви, в общем, очистить себя от того греха, который взял на душу. Но эта очищающая процедура было возможно лишь в том случае, если бы Лена была бы просто Светкиной дочерью, а что делать теперь.

Он, придерживаясь за стену, добрел до стоящего в большой комнате стула, сел и нашел взглядом Андрея:

— У меня был этот… Как его…

Андрей сходил в коридор и принес, лежавший возле двери портфель:

— Этот?

— Да, — сказал Иваныч, открывая золоченую застежку и вытаскивая изнутри увесистый сверток, — Это тебе. Возвращать ничего не нужно. Я прилечу завтра. Надеюсь всё получится.

— Спасибо, Сергей Иванович, — ответил Андрей. — Но зачем вам лететь? Я сам справлюсь…

— Сам ты можешь только дроч…, — Иваныч осекся, и взяв себя в руки, продолжил, — В общем так, никаких возражений. Бери деньги и завтра встречай меня в аэропорту. Рейс тебе сообщат. Возьми на прокат машину… Только хорошую. Всё, иди.

Андрей не стал возражать, он взял, уже приготовленную сумку, поцеловал в щеку ничего не понимающую тещу и пожав руку Иванычу, решительно вышел из квартиры.

— Ты можешь мне объяснить, что происходит? — спросила Светлана Владимировна, присаживаясь рядом. — Ты тоже знаешь, что случилось с Леной?

Сергей Иванович отвел в сторону глаза, сделав вид, что не понял вопроса, после чего долго тер ушибленный затылок, подыскивая нужные слова.

— Чего молчишь? — не выдержала Светлана Владимировна.

— А что говорить? Я знаю не больше твоего, — соврал он, — Андрей рассказал, что ее похитили и вывезли за границу. Попросил помочь деньгами. Я согласился…

— А зачем тебе ехать в Венгрию?

— Мне кажется, что он сам не справится… У меня там связи… Друзья… Так будет лучше… Не плачь, мы найдем Лену. Ты думаешь я смогу сидеть здесь, зная, что моя дочь в беде.

Он говорил это, а внутри все клокотала от ненависти к себе и от предвкушения того, что Светка когда-нибудь все равно узнает о том, что он сделал с ее дочерью… Со своей дочерью… Еще никогда ему не было так гнусно на душе, даже смерть, которая так часто сопровождала его бизнес, не вызывала такую бурю эмоций, как, казалось бы, невинная шалость с молоденькой девчонкой.

— Тебя опять плохо? — услышал он встревоженный голос Светланы и приподняв голову посмотрел сквозь нее.

— А можешь чайку крепкого сделать? — попросил Иваныч и снова погрузился в размышления.