Бабушка пристально посмотрела на меня и сказала: «Я конечно не читала, больно мне надо. Но каракули твои, те что ты, паскудник, в подъезд забросил».

– «Так я не бросал, это ветер», – пытаясь оправдаться перебелил я старушку.

– «Цыц!», – цыкнула она и продолжила: «каракули те я соседу отдала. Он причитал и сказал, чтобы я еще принесла. Он мне подписку на Комсомолку оплатит если принесу, годовую».

– «Ему понравилось?»

– «Ну не то что бы понравилось», – ответила старушка: «он так сказал: «Нелепица конечно, но занятная». Так что давай мил человек неси еще».

– «Правда нет больше».

– «Тогда напиши и неси. Завтра. Сосед сам тебя примет, а мне подписку. Не подведи старуху, паскудник», – сказала бабушка и так улыбнулась мне крупными прокуренными зубами, что я решил не подводить ее.

СКАЗКА №2

Ева старалась дышать глубже, чтобы унять колотившую ее дрожь. Ее нервы словно перетянутые струны гитары натужно гудели в ожидании когда же им можно будет лопнуть под рвущими движениями сухих пальцев музыканта. Она бы с удовольствием сейчас впала в беспамятство или даже сошла с ума, но у нее дети. И их надо кормить. Мысли о вечно недоедающих малышах придали ей сил и она наконец успокоилась.

Она еще раз осмотрела свое новое место работы. Небольшая металлическая комната с покрытым керамической плиткой полом. Почти всю площадь стен и потолка украшали тонкие узоры ржавчины. Особенно буйно она разрасталась по углам уничтожив в них все намеки на покраску. Ржавчина уже давно стала главной бедой их «Ковчега», но если в основных помещениях с ней старались бороться, то в этой комнате борьба была давно проиграна. Благо яркие лампы дневного света низко свисающие из под потолка разгоняли унылость этого места в темные углы и под сверкающие нержавейкой разделочные столы.

Ева аккуратно разгладила на коленях толстый потертый клеенчатый фартук тускло-желтого цвета. Ева несколько раз стирала этот ужасный передник с хозяйственным мылом, но он все равно ужасно вонял тухлятиной и мерзко прилипал мокрой изнанкой к голому телу. Она должна носить фартук на голое тело, это было одним из условий получения этой работы. Причем не самым мерзким. Ей пришлось целый год спать с этим ублюдочным Петром Александровичем. С этим старым жирным боровом, но это все ради детей. В моменты тошнотворной близости с трясущимся от вожделения и отдышки стариком она думала о них и этой работе. Слава богу непомерная похоть этой свиньи была обуздана старческой немощью и омерзительные визиты Петра Александровича становились все реже и реже. Но все же в надежде на возрождение своего либидо он заставил ее носить этот фартук на голое тело.

Помимо этого она должна будет делать ему каждый вечер порцию мяса. Все таки жадности в нем было больше чем похоти. Или быть может это такой закон замещения либидо у стареющих мужчин. Возможно чем меньше они хотят женщину тем больше им хочется жрать? Хотя на их «Ковчеге» все хотели есть и эта проблема преследует людей с самого детства Евы. Она еще помнила времена когда на столе был хлеб и овощи, а ее дети такой роскоши уже не видели, а про сладкое слышали только из сказок про пряничный домик. Очень уж быстро на верхних палубах «Ковчега» кончилась еда. Это случилось после восстания Нижних. Эти события Ева помнила очень хорошо.

Она вспомнила, как мама рассказывала ей историю «Ковчега». Мама, как и все взрослые в детских воспоминаниях Евы родилась на Земле. Это была старая измученная людьми планета. Люди очень долго раскапывали ее недра и уничтожали природу не думая о последствиях. И земля не выдержала, она стала разрушаться. Мама много и долго рассказывала Еве про мировые войны и экологические катастрофы, но Ева мало что запомнила. Зато она хорошо помнила историю самого «Ковчега». Когда людям стало понятно, что на Земле у них больше нет будущего они стали строить большие космические корабли для переселения на далекую планету возле звезды Альфа – Центавра. Их построили шесть штук и это «Ковчег» был третьим. Для того, чтобы попасть на борт «Ковчега» надо было заплатить огромные деньги. А учитывая, что в виду близкой катастрофы обычные деньги теряли свою ценность попасть на борт удалось только тем кто держал свои сбережения в драгоценных камнях и металлах. Мать Евы была одной из этих счастливчиков. Ее семья смогла купить только один билет, хотя ее отец входил в десятку богатейших людей страны.

Когда все пассажирские места были распроданы оказалось, что на «Ковчегах» нужна обслуга. Помимо экипажей требовались техники, уборщики, трюмные и многие другие чернорабочие. И тогда среди тех кто не смог купить себе билет провели жесткий отбор на вакантные должности. Главной особенностью этого отбора стало то, что комиссия стремилась не просто набрать работяг, а вывезти максимально разнообразный генофонд на новую планету. И в результате получилось, что в роли обслуги оказались лучшие люди планеты. Ученые и художники, спортсмены и просто люди с качественным геномом. Лучшая часть человечества оказалась в трюме, а богатая на верхних палубах. Богачи стали опасаться такого соседства и потребовали жесткого разделения между нижними пассажирами и верхними.

В конструкцию «Ковчега» внесли изменения, чтобы исключить возможность попадания Нижних на верхние палубы без разрешения. Конечно их присутствие требовалось наверху. Чинить и убирать, поднимать продукты из трюма и развлекать Верхних, все это требовало постоянного присутствия некоторого количества Нижних наверху. Но эту проблему решили довольно просто. Во первых Нижние постоянно обитали внизу и наверх ходили, как на работу. А во вторых каждому Нижнему вживили в грудную клетку маленькую бомбу с дистанционным управлением. Система управления взрывателями должна будет постепенно самоуничтожится на поверхности новой планеты, чтобы исключить рабство. Но пока «Ковчег» все еще летел к своей цели система действовала.