Алекс удовлетворенно показал зубы и сказал другу и соратнику:

– Вот это действительно что-то свежее и захватывающее!

– Угу!
– одобрительно хмыкнул комиссар и осклабился.

"Потом летописец стал читать друзьям уже известные им истории из жизни комиссара поголовной полиции", - вещал писака.

– Так-так, - подтвердил Габриэль Алекс, - было дело.

– Угу, - одобрительно хмыкнул комиссар и осклабился.

"И тут биограф стал читать коллегам такую историю, от которой им не поздоровилось. Из нее было явственно видно, что Фухе - выживший из ума идиот с амбициями, а Алекс хотя и предан комиссару душой и печенью, но за пару кружек пива готов продать не только соратника, но даже родную мать."

– Но-но!
– сказал Габриэль и нахмурился.

– Угу, - одобрительно хмыкнул комиссар и осклабился.

"А потом, потом из этой истории стало известно, что комиссара Фухе в этот день хватила кондрашка", - продолжал писака, - "а что до Габриэля Алекса, то он на поминках друга и соратника так нагрузился, что его посетила белая горячка."

– Угу, - одобрительно хмыкнул комиссар, и его хватила кондрашка...

– Пойдем выпьем за упокой души комиссарской, - предложил Алекс писаке и насторожился.
– А деньги у тебя, к примеру, есть?

– Не пью я, - ответил человечек и посмотрел на Алекса.
– Хотите, я прочту последний рассказ?

– Валяй, - милостиво позволил Габриэль, заняв очередь за пивом.

Писака набрал в грудь побольше воздуха и стал декламировать. Когда он дошел до слов "человечество, наконец, вздохнуло свободно: околел этот монстр, это страшилище рода человеческого комиссаришка Фухе", околевший Фердинанд Фухе зашевелился схватил пресс-папье и, еще не открывая глаз, прервал монолог, а заодно и жизнь летописца.

– Старина!
– заскрипел он, обращаясь к Алексу.
– Твоя очередь подошла! Совсем нюх потерял? Без пива останемся!..

– Так вы живы!
– поразился Алекс, перебирая мелочь.

– Угу, - одобрительно хмыкнул комиссар и осклабился.