– Я хочу видеть ЭТО. – шепнула Алиса.

– Что – это?

– Смерть. Хочу видеть, как они умирают. Привыкнуть. Смириться. Понимаешь?

– Нет! – закричала вдруг Таня. – Нет, я не понимаю! Я не понимаю, черт тебя возьми! У тебя блестящее экономическое образование. Ты сделала карьеру, как на дрожжах. Двадцать восемь лет, директор агентства.

– Филиала…

– Неважно! Зарплата такая, что любой позавидует. Начинала ты с чего? С бухгалтера. Прошла все ступени. Все нюансы изучила, потому, что тебе всё надо. Ты не можешь спустя рукава. Ты же отличница у нас. Теперь ты на верхушке айсберга. Ну, почти на верхушке. И теперь ты всё бросишь, и пойдёшь убирать горшки за умирающими?

– Дались вам эти горшки! Я медсестрой пойду. Не буду я горшки носить. Уколы буду ставить.

– Умирающим?

– В том числе.

– Маразм какой-то… знаешь, можешь обижаться, но я понимаю Сергея.

– Понимаешь?

– Понимаю.

– Господи, в каком мире мы живём! То есть, на директоре жениться можно, а на медсестре нельзя, так что ли?

– Да почему он должен жениться на медсестре! – возопила Таня, выпивая одним махом вино из бокала. – Если знакомился он с перспективным руководителем.

– У меня к тебе два вопроса. Первый: почему ты орешь?

– Потому, что дома всё больше шепчу и на цыпочках хожу. И ещё зла на тебя, дуру, не хватает. Вот и ору. А второй?

– А почему ты бухаешь? Ты же кормящая мать?

– Здрассти. Давно не виделись. Уже полгода, как нет.

– А с кем Савка?

– С мамой моей. Но ты мне зубы не заговаривай! Давай серьезно. Ты вот прям всё-всё решила?

– Решила.

– Отговаривать, зная тебя, можно даже не начинать?

– Точно.

– Вот ужас-то. Родителям сказала?

– Нет ещё. Серёге вот сказала. – Алиса развела руками, показывая бардак, оставшийся после сбора Серегой вещей. – Тебе сказала.

– М-да. Ну, что. Готовься.

– К чему?

– Понимания ты не найдёшь. Нигде. Ни у кого.

Таня оказалась права. Понимания она не нашла. Бабушка уже год не вставала после инсульта, ей было не до жизненно важных Таниных решений. Мать заметно огорчилась, но вслух протестовать не стала. Просто не разговаривала с Алисой полгода. А папа грустно сказал:

– Будешь бабушке уколы ставить.

– Буду. Выучусь только.

– Меня другое беспокоит. Я на внуков рассчитывал, пока молодой. А теперь сколько мне тех внуков ждать?

Алиса пожала плечами. Она не знала, сколько. Она совсем ничего не знала и не понимала. Это ведь были её планы: свадьба, семья, дети. Получается, она сама всё разрушила? Нет! Видит Бог, не она. Всё разрушил чёртов Серегин снобизм. Директора ему подавай. Но одно Алиса знала точно, даже в таком потерянном состоянии: она хочет работать в больнице. Крыша над головой и деньги на первое время у неё были. И с полной самоотдачей, потому, что по-другому она не умела, Алиса окунулась в изучение новой профессии.

В медицинском колледже было интересно учиться. Правда девочки все молодые. Одна она тридцатилетняя почти. Поэтому подругами Алиса не обзавелась. Зато выучилась как следует, не отвлекаясь на тусовки. По традиции, с красным дипломом. Перед выпуском куратор предупредила Алису:

– Если нет связей – сразу на хорошее место не рассчитывай. Будешь младшей медицинской сестрой. Даже не смотря на твой красный диплом.

– Не волнуйтесь, Инга Юрьевна, мне не впервой карьеру делать. – усмехнулась Алиса.

– Да я вижу, ты девица не промах. Просто поздновато начинаешь. Ну, я в любом случае, желаю тебе удачи. Честно говоря, я всё думала, что ты опомнишься. Уйдёшь из колледжа. А ты упорная.

– Почему я должна была уйти? – изумилась Алиса.

– Ну, ладно. Неважно. Удачи тебе.

Удача, как ни странно, улыбнулась почти сразу. Алиса откликнулась на горящую вакансию медсестры в онкоцентр. Отсутствие опыта не особо смутило старшую сестру. Как и возраст Алисы. Тридцать один год. Она только спросила:

– У нас ведь больница специфическая. Бывает, и умирают. Может, тебе поискать что-то более спокойное?

Умирают! Тут умирают! Идеально. Она даже не мечтала о такой удаче. Наконец-то она сможет посмотреть прямо в глаза своему страху. На расстоянии вытянутой руки.

– Нет-нет, не волнуйтесь. Я не боюсь. Я готова.

Алиса не обманывала, она действительно не боялась. Ничья смерть, кроме своей собственной, её не пугала нисколько. Год назад умерла бабушка. Лежала картонная в гробу. Совсем чужая. А Алиса думала только об одном: неужели действительно нет выхода? И ей тоже придется перестать дышать, стать оболочкой и лежать в деревянном ящике? Невыносимо! Эй, вечность! Ты где? Неужели тебя и правда нету? Так пусть смерть станет для неё привычным и обыденным делом. Может быть это хоть немного примирит её с приближением собственной смерти. А ведь она приближается. С каждой секундой.