– Товарищ лётчик, а что у вас за самолёт?

– Экспериментальная чайка. Испытывали новое покрытие, в серию не пошло, дорого. А мотор – сам, наверно, посмотрел уже.

– Посмотрел. Аккумулятор, свечи, провода – всё не наше.

– С английского самолёта битого. Что-то и ещё могли по мелочи изменить, там мотористы мастера.

– Там много чего по мелочи, – техник смотрит на меня хмуро, даже исподлобья. Не верит. Впервые здесь моя версия не прокатывает. Ну не должен он точно знать, на что способны в Москве, да ещё и в головном КБ. А может, дело не в технике? Может, он чувствует, что я привираю? Такой вот чувствительный… Хотел было я уйти, но оборачиваюсь:

– Слушай, Иван Прокофьевич. Не знаю, в чём ты меня подозреваешь, и как тебе доказать, что я не шпион. Но делать я буду то, что сейчас скажу. До войны восемь месяцев остаётся, а мне ещё надо самолёт получше освоить, а главное – стрелять научиться. А потом буду воевать, и, вероятно, погибну за Родину за Сталина. Но до этого я хочу сбить фашистских гадов сколько смогу. А идти в бой без надёжного техника… Ты подумай, не хочешь со мной работать – попрошу другого.

– Извини, Михаил. У меня ведь отца их благородия повесили. А ты… как будто из них.

– Никто у меня за белых не воевал, ни отец, ни деды, ни о ком не слышал. Да, есть у меня образование. Ну и что? Я лётчик, буду летать и воевать. Машина, сам видел, хорошо отремонтирована. Мне надо чтобы и в июне она была не убитой, мотор мощность выдавал. А полетать придётся, мне ещё стрелять учиться и воздушный бой вести.

– Я получше многих за мотором буду ухаживать. Сделаю, что смогу. Но с запчастями и инструментами у нас бедновато.

– Иван Прокофьевич, а оружейник у нас будет?

– Нет. В полку оружейников на всех не хватает, поэтому они не закреплены индивидуально, как техники, а все вместе обслуживают все самолёты.

– То есть, спросить не с кого… Может, сами установим новые пулемёты, когда прибудут?

– Во всяком случае, я буду внимательно смотреть, чтобы не напортили.

– А об эРэСах ты слышал?

– Да, поговаривают техники и оружейники. Поступили они на склад в дивизию.

– И что говорят?

– Никто их не хочет. Они секретные, отчитываться замучишься. Ещё и запал электрический. А многие оружейники плохо понимают, что такое электричество, боятся его.

– А ты?

– А я понимаю. Могу установить, и недолго провожусь. А у тебя ещё и электрика… Выпрямитель, например – маленький такой, почти не весит. А я проверил тестером – он хорошо работает. Ну и аккумулятор, генератор – с электричеством проблем у тебя не будет.

– Завтра вылет, Иван Прокофьевич, возможно, не один, готовься.

– Какие будут указания?

– Пока не меняй настроек, триммеры, например. Слетаю как привык, а потом подумаем, что изменить. И ещё: у нас койки в казарме все продавленные. Нельзя ли найти доски, настелить их поверх сетки?

– Мы, техники и оружейники, на нарах спим. А вам, лётчикам, привилегия – кровати с сетками.

– В задницу такую привилегию, вся спина искривится.

– Есть у нас готовые щиты для нар. Я могу принести, поставить.

– Донести помочь?

– Не надо, люди есть, справимся.

Как ни странно, я нормально выспался. После всех поездок кровать и тумбочка, которые я могу назвать своими… Я здесь одну ночь был шесть недель назад, но как домой вернулся. Умывальник на улице – здесь, в Молдавии, не так холодно даже в октябре. Даже полезно облиться прохладной водой. И завтрак неплох…

После завтрака я впервые увидел командира полка, майора Петрова. Он подошёл ко мне как ни в чём ни бывало, и после обмена приветствиями сразу перешёл к делу:

– Ну что, Панкратов, пришло время летать. Для начала коробочку и посадка?

– Товарищ майор, я ведь не новичок. Вот чайку сюда перегнал, мне надо пилотаж вспоминать, а потом и совершенствовать.

– Ладно, но по началу слишком не рискуй.

– Конечно. Я ведь шесть недель не летал (и вообще на чайке летал два раза).

А ведь я привыкаю к чайке. Пожалуй, полёт на сессне мне бы сейчас пресным показался. Она где-то между чайкой и у-2, мощность меньше, устойчивость и безопасность (и удобство) гораздо больше. А здесь – как в песне про погоню : «Да здравствует ветер, который в лицо». Давненько не летал, кайф ловлю в воздухе. Но сначала я и вправду пару простых поворотов выполнил, надо вспомнить. Потом виражи покруче, правый и левый. Дальше – бочки, правая и левая. А ведь надо тренировать кадушку, а я не умею… А может, чайка и кобру Пугачёва сможет? Хотя – для войны не лучший приём. Ладно, теперь мёртвую петлю. Чайка, хоть и гораздо мощнее яка, но разгоняется не очень, не та аэродинамика. И вверх идёт не так охотно. Я петлю начал делать с запасом по скорости, но весь этот запас ушёл, получилось на грани. Да, этот элемент для чайки не прост. Не сделать ли ещё иммельман? Не, достаточно для начала, потом сделаю. У нас в аэроклубе это был как бы порог: делаешь иммельман – хороший пилотажник. Третья всего лишь посадка на чайке, но я уже понял, как её выполнять, и всё получается без проблем.