Благодарный ей Славик, одним прекрасным днём, когда солнце заливало собой галерею, продал свою картину, выполненную в неподражаемой манере и необычной технике, за невероятную для него сумму в семь тысяч долларов и поделился с Леной сверх положенного по контракту.

– Дорогая Лена, – сказал Славик со смущённой улыбкой, – ты подарила мне, можно сказать, приключение, поверила в меня, дала такую возможность… и я хочу тебя отблагодарить и тоже подарить… отпуск! Ты давно рвалась на Канарские острова. Сделай это! Я вношу свою долю, семьсот долларов и прошу не отказываться. Давай, осваивай, Канары, они нам пригодятся. Рынок сбыта, как-никак.

– Слава, милый, я рада за тебя! Ну, ты даёшь… Отпуск мне действительно дико необходим, спасибо. А на кого я «дитё» оставлю?

– За галерею не волнуйся, беру на себя. Только дай указания – куда, чего, сколько… Вот и всё, определились.

– Справишься, честно? Ты же считать не умеешь, настоящий художник не от мира сего…

– А я калькулятором воспользуюсь!

Дают – бери, бьют – беги. Никем не опровергнутое правило Лена уже проверяла на собственной шкуре в обеих ипостасях. Почему бы текущий год не сделать годом Канар? Срастается каждая деталь в сложившейся канве. А главное – есть, на кого оставить дело. Славик не зря вышивал уникальные картины бисером. Его скрупулёзность и усидчивость внушали доверие.

Немец Рихард на протяжении жизни исполнял для Лены роль палочки-выручалочки. Будучи студентами, они пришли к выводу, что романтическое приключение им не грозит, а вот на нежную дружбу оба могли бы с лёгкостью претендовать. И таки претендовали.

Привыкшая готовиться к событию тщательно, Лена позвонила в Мюнхен.

– Рихард, привет! Как успехи?

– О, привет, красавица! Спасибо, всё идёт, идёт… А у тебя?

– Жаловаться – тяжкий грех, а мне так особенно. Галерея не простаивает. Недавно продала картину, удачная получилась сделка. Я, впрочем, звоню по делу, так сказать.

– Говори!

– Ты был на Канарах?

– Был, пять лет назад. А что?

– Понравилось? Там какой климат?

– Очень понравилось, и климат больше всего. Но я был только на одном из семи островов. Говорят, он – наиболее интересный.

– Какой, скажи? Я хочу туда в отпуск полететь.

– Гран Канария, самый южный и довольно большой. А там местечко Пуэрто Моган.

– Спасибо, Рихард. Послушай, у тебя там знакомых не образовалось?

– Да как тебе сказать… Нет, но я попробую поговорить с приятелем, у него там яхта стоит, и он наверняка кого-то знает. Ты хочешь снять апартаменты?

– Ну, да. Думаю, так будет экономичней. Отель я не потяну, а в дешёвый неохота. Знаешь, несостыковка потребностей с возможностями.

– Понимаю, Лена. Позвони мне завтра вечером, о кей?

– О кей. Спасибо, Рихард!

– Пока не за что…

Мысль – действие – результат. Эта невычурная цепочка сложилась в пользу Лены, как подтверждение того, что она сделала правильный выбор места и действия. Канары не просто поманили, а зазывали всем, чем владели: Атлантикой, пляжами, пальмами, экзотическими фруктами, климатической особенностью, а сверх того – тем, что немцы лет сорок с хвостиком назад облюбовали и освоили эти острова, где теперь немецкий язык господствовал почти наравне с испанским. Стало быть, арсенал Лены позволял ей не монотонный отдых в отеле, а полноценное знакомство с новым для неё миром природы, людей и культуры. Язык не только до Киева, но и до Пуэрто Моган доведёт. Стоит лишь им пошевелить.

Первого числа будоражащего месяца апреля Лена приземлилась в промежуточном пункте своего путешествия – в огромном аэропорту Мюнхена, где жил Рихард.

Весна в Германии уже вошла в силу, и об этом всегда прекрасном событии возвестила Лене сухая бетонная посадочная полоса. Светило солнце, билось сердце, хотелось напевать.

Спускаясь по трапу, Лена засмотрелась на альпийский пейзаж и оступилась левой ногой, что с детства означало для неё прибыток удачи. Не помешало бы – ведь она пустилась в путь, не забронировав никакого отеля. Рихард заверил – по прилёте они вместе позвонят некой даме, живущей несколько лет на Гран Канарии, и та всё устроит. Не зря же она русская по национальности, как и Лена. Экая удача! А тут ещё и левая нога – так что жди следующей порции.

Бюргерское, баварское брюшко Рихарда Лена выхватила из толпы издалека. Такие животы отращивают почти все любители немецкого пива. Но предметом гордости Рихарда это место не являлось. В его облике превалировали усы а-ля Сальвадор Дали. Уход за усами заменял Рихарду хобби. Когда он по утрам, скрепляя пенкой кончики, подкручивал усы наверх, у него неизбежно поднималось настроение. Если бы не этот утилитарный эффект, Рихард, возможно, давно бы побрился: ленца в его характере всё-таки присутствовала. Без усов вся нагрузка падала бы на брюшко. А так усы отвлекали и уравновешивали облик забавного, коренастого холостяка.

– Лена! Тебя не узнать. Привет!

– Минус десять кило, сама удивляюсь.

– А ты и пухленькая была прекрасна.

– Не знаю… Это всё – на любителя, так сказать. С медицинской точки зрения, теперешний мой вес мне больше подходит.

– Ну, что – по пиву?

– Тебе отказать трудно, старик, – вздохнула Лена артистично.

– У нас времени много. Ты улетаешь в пять пятьдесят утра, извини. Зато всего сто марок – и ты на Ла Пальме.

– Это где? Ты куда мне билет забронировал? На Канары ведь просила…