– Да вернётся твоя Катька, сядет на своё место. А новенькую, может, вообще переведут куда, в другой класс. И вообще, новый человек пришёл, всего боится, а тут ты ещё, со своей линейкой, парту меряешь. Каково? Смотри, вот она сидит одна, выйти даже из класса боится.

Коля посмотрел, куда показывал Игорь, – действительно, новенькая Юля сидела съёжившись и сосредоточенно разглядывала парту перед собой. Все вышли из класса, даже девочки. А уж им-то, им, должно быть интересно. Но нет, стоят в коридоре, шушукаются, будто так и надо.

– Вот как запугал! – В голосе Игоряхи звучало неодобрение. – У тебя, Колька, авторитет непреклонный в классе – как скажешь, так и будет. Все чувствуют, что ты не принял новенькую, вот и ловят твоё настроение. А она виновата, что Катьки сегодня нет? Не виновата. Вот представь себе: новый человек, никого не знает, всего боится, сажают его с каким-то типом малосимпатичным…

– Так уж и малосимпатичным, – влезла в разговор отличница Приходченкова. – Очень даже симпатичным. – И зырк глазами на Кольку. Кольке было приятно, но не более. У него Катя есть. А Приходченкова подлиза и ябеда, каких поискать.

Следующим уроком была геометрия, в этом же кабинете, и вела геометрию, конечно, всё та же математичка. Вызвала отвечать новенькую. Влепила ей тройбан за неловкое блеяние. Юля Богданова отвечала всё правильно, но как-то неуверенно. Не пожалела её математичка, передалось ей настроение класса. А настроение класса было слегка враждебным – иначе с чего это вдруг Колька линейкой парту разграничивать стал? Сроду такого в их классе не было. Новеньких встречали обычно радушно – всё-таки новый человек, ему надо освоиться и всё такое. А вот с Юлей Богдановой так не случилось. На следующей перемене Колька понял: класс выжидает, словно флюгер, – как поведёт себя он, Колька, с новенькой, в ту сторону и повернётся класс. Колька молча собрал учебники в рюкзак, неловко взъерошил волосы, помял в руке шарик из салфетки.

– Ты это… ты тут не обижайся ни на кого, осваивайся, в общем. Из-за тройки расстроилась?

– Да, есть немножко, – благодарно прошептала Юлька. – Я же… у меня троек почти никогда и не было, так, если случайно.

– Вот и будем считать, что и сегодня случайно. Не расстраивайся, в общем. Тройка не двойка.

– Не буду, – мотнула головой Юлька.

– Ну вот и ладно, – пробормотал Колька, выходя из класса и пытаясь догнать Игоряху. Краем глаза Колька видел, как бочком-бочком направилась к новенькой отличница Приходченкова. А за ней потянулись другие девчонки. Галдят, утешают. Ну и ладно, ну и всё в порядке, значит. В кармане предательски пискнул телефон: «тинь» – батарейка села. Ну вот и ч.т.д. – «что и требовалось доказать». Тьфу ты, вот привязалась геометрия проклятая. Катьке не дозвонишься. Просить телефон у Игоряхи Кольке не хотелось. Следующий урок – география. А потом всё – прощай, школа, здравствуй, луна-парк!

На географии Юля Богданова последняя вошла в класс, голову повесила, не смотрит ни на кого.

Географичка такая:

– Новенькая? Ах да, мне же говорили. Богданова, правильно? Садись с Авдеевым. Да, ты же не против, Авдеев?

– А можно куда-нибудь ещё? – робко спросила Юля.

«Умница, понимает», – обрадовался Колька, перекатывая между пальцами салфетный шарик. Вот привязался этот шарик, не выкинешь. Чувствует эта новенькая, что не на своём месте, что, может она человек и неплохой, да и Колька неплохой, но не её это место, не её. И Колька сам не понял почему, сказал:

– Да пускай садится, чего уж, только пока Катька Крапивская не вернётся.

– Садись. Ну что ты… – подтолкнула географичка новенькую.

И Юля, почему-то крошечными шажочками, стала двигаться ко второму ряду, к третьей парте, где и сидел, собственно, Колька. Класс еле слышно выдохнул. Игоряха, хлопнул Кольку по плечу, мол, молоток, пересилил себя, так и надо.

Юля села рядом тихонечко, с самого края. На георафии её не вызывали. Зато вызвали Игоряху. Тот отбарабанил всё, что помнил, получил отлично. Колька увидел, как сжала кулаки новенькая Юля, как улыбнулась, когда Игоряха возвращался на место.

– Чего ты? – шёпотом спросил. – Ну?

– Как чего? Радуюсь. Всегда хорошо, когда кто-то пятёрки получает, – так же шёпотом ответила новенькая

Юля. И обернулась к Игоряхе: – Ты молодец, – специально для него повторила.

Коле почему-то стало неприятно. А Игоряха, наоборот, в улыбке расплылся, и Дима Козырев улыбнулся. Он болезненный был, этот Дима Козырев, и улыбался редко-редко. Можно сказать, почти никогда. А новенькой Юле улыбнулся.

А потом, да, буквально после звонка, всё и случилось. Весь класс потихоньку стал готовиться к биологии – последнему на сегодня уроку. Дима Козырев собирался домой. Он на полудомашнем обучении был, у него даже какое-то специальное разрешение было на свободное посещение: что-то там с суставами у него было. Ходил он медленно и всегда с осторожностью.

А Колька с Игоряхой в луна-парк махнуть собирались. Конечно, без Димы Козырева. Его никто никуда не звал. Зачем? Всё равно ходит медленно. Жди его сто лет, как же! И на дни рождения не звали. Скучный он какой-то, сядет в угол, танцевать не будет. Его не задирали, этого Диму, нет, – класс у Коли всегда считался самым дружным. Просто Дима, он вроде как есть, а вроде как и нет. Бабушка как-то спросила про Диму, мол, почему класс к нему в гости не зайдёт, когда тот болеет. Коля очень удивился бабушкиному вопросу. Чтобы весь класс, да к Диме Козыреву? Скажет же иногда бабушка! Впрочем, она пожилой человек, ей простительно.