У меня уже были фотографии селения, наши БЛА часами висели тут, разведывая обстановку, но, как говорится, свой глаз - алмаз. Я полазила вокруг, высмотрела что к чему и вернулась обратно. На большой карте, склеенной из отдельных фрагментов, я объяснила, что кому делать, последовательность действий и особо предупредила:

 -Детей не щадить! Каждые, замеченный с оружием должен уничтожаться! Если не хотите потом, чтобы вас и ваших друзей хоронили, стреляйте на поражение!

 -Но как же так...
– начал кто-то.

 -А вот так!
– обрубила я.
– Я в Чечне этого насмотрелась. Какой-нить звиздюк от горшка два вершка прячет за спину пистолет и норовит стрельнуть в спину. В общем, сначала зачищаем от мужчин, потом выгоняем всех в поле, потом начинаем собирать добычу, потом взрываем все постройки. На визг и вопли не обращаем внимание. По местам! Ждём сигнала!

 Все расползлись. Я изготовила гранатомёт и выстрелила. Сработанные Сашкой снаряд пролетел почти два с половиной километра и разнёс верх минарета, где курил часовой. Одновременно захлопали винтовки, выкашивая немногочисленных мужчин и подростков. Потом двойками мы бросились к селению. Но два снайпера остались на склоне, бдительно следя за происходящим. Мы вихрем пронеслись по улочкам и сошлись на противоположной окраине. Все живы, здоровы, только капитан ВДВ Лёшка легко ранен, не заметил спрятавшегося боевика. Хорошо, Серёга, муж Ольги и его напарник, успел среагировать.

 -Так, молодцы!
– сказала я.
– Хорошо поработали! А теперь начинаем выгонять. Всех и вся!

 -А если начнут возмущаться?

 -Очередь под ноги, не действует? Очередь по ногам!
– ответила я.
– Начнут орать о нашей жестокости - спра?шивайте, что ихние мужья и отцы делали на нашей территории, куда их никто не приглашал. И добавляйте, что теперь это земля Республики Амазония! И будьте начеку, бабы могут на любое безумство пойти. Пошли!

 Вопли и визги поднялись страшные. Пару раз чеченки кидались на автоматы. Но твёрдая позиция и готовность пустить оружие в дело(несколько раз стреляли на поражение), сломили сопротивление. Толпа в две с половиной сотни человек собралась в поле за селением.

 Подогнав джип с пулемётом, я взобралась на крышу и толканула речь:

 -Граждане бандиты, бандитки и бандитята, отныне это территория вольной Республики Амазония! Всё, больше нападать, убивать и грабить себя мы не дадим! Все, пришедшие на эту землю без нашего разрешения, будут уничтожаться. Если вы не хотите умереть, никогда не возвращайтесь.

 Тут из толпы вышел пацанёнок лет пяти-шести, подошёл к машине и, задрав голову, сказал:

 -Когда я вырасту, я убью тебя!

 -Малыш, - я улыбнулась ему, - ты сначала вырасти!
– потом обвела взглядом толпу: - Я не хвастаюсь, а говорю для того, чтобы вы уяснили одну простую мысль: я прошла и Первую, и Вторую чеченские войны, воевала с чеченскими бандитами в своём городе, так что это для меня Четвёртая чеченская война. И сами видите, что я жива-здорова, а мои враги все померли.

 -Это геноцид!
– вскричала кто-то из чеченок.

 -Умное слово вспомнили, да?
– усмехнулась я.
– Когда убивали русских в начале 90-х в Чечне, это не был геноцид, когда захватывали дома престарелых и дом с беременными - это не было геноцидом. А когда самим жопу подпалили, сразу про геноцид вспомнили. Запомните: здесь нет западного зонтика для вас. И всем глубоко наплевать на то, что с вами произойдёт. У всех свои проблемы. И скажите спасибо, что я не приказала вас тут всех положить, как сербы боснийцев в Сребринице. У вас есть 10 минут, чтобы убраться отсюда.
– Я взглянула на часы.
– Время пошло!

 И дала короткую очередь в воздух над головами. Меня поддержали остальные. Толпа дернулась, колыхнулась и, сначала одиночки, том, группки, а потом вся толпа пошла прочь из долины. Я отправила за ними два джипа с пулемётами, а все остальные отправились обратно в селение: собирать трофеи. А ещё я обратила внимание, что на меня стали смотреть ну очень-очень косо. Видать, народу не понравилась моя акция по изгнанию чеченцев из долины.

 -Стоп ребятки!
– сказала я, закуривая сигару.
– Вижу, вас благородство замучило. Говорите ваши претензии!

 -Ты поступила очень нехорошо!
– сказал капитан Лёшка.
– Мы не воюем с женщинами и детьми!

 -Башара!
– позвала я чеченку.
– Объясни товарищу прописные истины!

 Башара, как и Сашка, Мери, Воен, Генрих поддерживали меня, они помнили мои действия, неизменно приводящие к успеху. А вот примкнувшие позже новички сомневались.

 -Алексей, понимаешь, мы есть низшие существа по сравнению с чеченцами, которых можно убивать, грабить, насиловать. Наша победа не означает, что нас признали равными, просто они рассуждают так: на сей раз вы одержали верх, но мы нохчи, всё равно победим, потому что мы созданы править вами, рабами. И сколько бы их не убеждали, что мирно жить лучше, они всё равно будут нападать, грабить, стараться обратить в рабство или убить.

 -Если вы не забыли, - напомнила Сашка, - всё лето эти уроды то мины ставили, Жене приходилось каждое утро осматривать территорию, то снайперов посылали, то миномёты. Если вы думаете, что Женя прогнала этих несчастных от нелюбви к чеченцам, то зря. Лучше вообще соседей не иметь, чем таких.

 -Башара, - спросил кто-то, - ты же чеченка, как ты можешь говорить так о своём народе?

 -Я раньше тоже думала, что мы чеченцы рождены править другими, - ответила девушка, - но сначала меня поколебал бандит, забравший меня в пещеры, а отец и братья не могли этому помешать. А потом год жизни с другими. Столько мнений, столько народов, и стало ясно, что убеждённость чеченов в своём превосходстве - пустое. Это маленький народ, который существует только потому, что русские не хотят их уничтожать. А будь по-другому, чеченов давным давно не было бы на свете.