Увидев, что я застыла возле аквариума, вышеупомянутая персона покашливанием напомнила о себе и о том, что нужно торопиться. Метнув на него убийственный взгляд, я начала собираться. Максим разрешил мне взять несколько необходимых вещей, косметику, книги, в общем, все, что захочу, и я от восторга чуть не станцевала на месте. Радость портили только усиливающиеся симптомы болезни. Я пыталась вспомнить, как меня лечила мама, и не знала, что именно выбрать из того вороха лекарств, что принес Суворов.

Наверное, почувствовав мою нервозность, он сказал, что будет ждать в машине. Его телефон разрывался от рабочих звонков, и он отвечал четко, быстро и по-деловому. Но иногда занятно мурлыкал в трубку, и почему-то я усиленно прислушивалась, сгорая от любопытства и желая услышать ласковые словечки и имя той, с которой он так нежно и мило обращался.

Мне подобного счастья не перепадало. Приказы, упреки, оскорбления – для меня он припас именно такой боевой арсенал, загоняющий в клетку неуверенности, страхов и сомнений.

Быстро ознакомившись с инструкциями, я решила принять кучу лекарств одновременно. Наверное, они подействует на организм убойно и избавят меня от всех вирусов за раз. Горячий лимонный напиток, таблетка от головы, спрей в горло, спрей в нос, сироп от кашля, витамины на всякий пожарный…

Кое-как перевязала ногу эластичным бинтом, и боль унялась. У меня осталось совсем мало времени на то, чтобы прилично одеться. Поэтому я схватила первое попавшееся платье с вешалки из череды похожих друг на друга – темно-серое шерстяное с круглым вырезом и длиной до пола. Суворов точно будет недоволен, но это его проблемы. Взяв в руки несколько набитых вещами пакетов, я с тоской оглядела милую душе квартиру и побрела к машине.

Максим поджидал меня возле нее и откровенным взглядом заскользил по лицу, волосам и фигуре, скрытой объемным пальто. От его нескромных разглядываний я жутко покраснела и застыла как столб, вдруг осознав, что какое-то непривычное упрямство заставило меня накрасить губы и ресницы в отчаянной попытке в кои-то веки понравиться этому придирчивому оценщику.

Но он сохранял молчание и невозмутимость, небрежно побросав мои пакеты в багажник и усевшись на переднее сиденье. Джентльменского обращения вроде того, когда мужчина предусмотрительно открывает девушке дверь, я, естественно, не дождалась.

У меня никогда не было парня, но иногда к моей скромной персоне проявляли внимание молодые люди – одногруппники или какие-то знакомые. Но никто из них не был похож на беспардонного и властного Суворова. Что странно, на его фоне они смотрелись незапоминающейся серой массой, тогда как Максим… Он выделялся, как выделяются все имеющие особую харизму люди. Несмотря на ненависть, я признавала это.

Да и ненависть ли я к нему испытывала? Скорее непонимание, страх, но и непрошеное желание понравиться этому человеку и приблизиться к нему. Наверное, это обычный инстинкт – слабый подчиняется сильному, и все такое. Но на то мы и люди, а не дикие животные, чтобы бороться с примитивными инстинктами. Надо держать себя в руках и не стремиться угождать во всем высокомерному хаму.

Украдкой бросая на него взгляды, недоумевала, почему он хмурится и молчит. Проблемы в раю? Неужели непробиваемую шкуру Суворова продырявила стрела Амура? Нужно что-то делать с этим неуемным интересом к деталям жизни моего нанимателя…

Он не имеет ко мне никакого отношения. Наверняка привезет в клуб, и больше мы не увидимся. Он и так слишком много времени возился со мной, чтобы подписала контракт. Почему-то представив, что долго с ним не встречусь, ощутила не облегчение, а странную тоску. Словно у меня отобрали источник света и оставили в полумраке. Я не планировала испытывать чувства, какие бы ни было, к сыну Николая Дмитриевича. Так откуда они взялись?

Мы совершенно не подходим друг к другу. Он богатый красивый мажор, а я бедная скромная скрипачка. Невзрачная серая мышь. Он свободный и раскрепощенный, а я зажатая и во многом странная.

Да, так меня часто и называли за глаза – странная. Думая, что я не узнаю. Я с этим смирилась, ведь не обязана была сливаться с общей массой. Каждый человек уникален по-своему. Не переделывать же себя, в самом деле. Не становиться же похожей на кого-то другого, обманывая свое истинное «я». Зачем? Мне и так было хорошо.

Да, было… Пока не встретила Суворова и не захотела чуточку приблизиться к его привычному женскому типажу, стать моднее, красивее, ярче… Глупо, очень глупо. Нельзя даже задумываться о подобном. Он не для меня, а я – не для него.

– Почему «Инферно»? – спросила я по дороге в клуб, чтобы разрядить обстановку, которая буквально наэлектризовалась и стала невыносимой. Тишина угнетала, напряженная атмосфера в салоне душила. В то же время сидящий рядом мужчина, кажется, ничего подобного не ощущал…