— Ну, значит, получается маскарад, — скрылся за дверями сыщик и крикнул с кухни, — Через час выходим!

Дороги до Ушаковского парка оказалось меньше десяти минут на извозчике.

— Гляди-ка, тишь какая, — выскочил из экипажа Зубатов и по очереди подал девушкам руку.

Кованые ворота парка хранили тишину.

«Закрой их, и совсем как шкатулка будут», — задумалась Ирэн.

— Маршрут, — бормотал заученное Зубатов, — от входных ворот до Никольской часовни, потом до нерабочего фонтана под зонтиком и на выход. В часовне от пяти до десяти минут. Свечки, молитва и ушел. Службу не стоит.

Как вошли в парк, Арина забеспокоилась.

— Нехорошо пахнет, — потянула она носом воздух, — Убили что ли кого?

— А если убьют, так же чуешь? — заинтересовался Зубатов.

— Нету разницы, — ответила девушка, — Что до, что после. Одинаково пахнет.

— А если завтра? — не отцеплялся сыщик.

— И даже если через день! — быстро пошла по аллее девушка.

— Куда она? — поразился Зубатов.

— Сами смотрите, — улыбнулась Ирэн, — она иной раз не хуже ищейки.

— Здесь будет. — Вернулась к ним служанка, — Там слабнет запах. Ой, нехорошо мне что-то, — направилась она к скамейке, — Будто со мною что сталось. Давайте-ка посидим малость…

Проходили по парку почти два часа. Прочесали весь маршрут.

Посидели на лавочках возле Никольской часовни. Зашли, поставили свечи.

Около фонтана, где каменно-серые мальчик и девочка прятались под зонтиком на искусственном островке, Арина немного отошла от своих переживаний.

— Красиво, наверное, когда включат, — щебетала она, — Вода-то по зонтику стекать должна. Красиво…

— Как она чует? — шепнул Ирэн Зубатов, когда он служанка убежала немного вперед, — И кто она вообще такая? Откуда?

— Ведьма она, — тихонько отвечала Ирэн, — По роду такая. Ее предки из Европы именно из-за этого уехали.

— От инквизиции? — сверкал глазами сыщик. Девушка кивнула, — И не боитесь? — продолжил он этот импровизированный допрос.

— А чего бояться, это даже удобно, — улыбалась Ирэн, толкая носком ботинка небольшой обломок ветки, — Сами видите, что может, а как волосы распустит, тут уж держись.

— Ладно, мне хватит пока, — отмахнулся Зубатов, — А то мой атеистический мир шатается уже…

Как прибыли домой, уселись за стол уже втроем.

— Значит так, — доставал из-под скатерки свои утренние рисунки сыщик, — Арина, смотри. Это завтрашняя жертва Генерал-губернатор Богданович, а вот убийца. Некий Егор Дулебов, слесарь из железнодорожных мастерских.

— Там в парке все будет? — подняла глаза девушка.

— Да что с тобой? — обеспокоенно спросил враз побледневшую служанку сыщик.

— Смерть чую, — шепотом ответила девушка, — Рядом она уже. — Неожиданно она прикрыла ладонью фотографии, — Ну да, они, — заговорила она будто с собой, — Они-они…

— Ну вот мы здесь для того, чтобы ее и предотвратить, — с нервом в голосе закончил сыщик.

— Чтобы его спасти, — ткнула Арина пальцем в Богдановича, — Она другую жертву возьмет.

— Кто она? — озадачился сыщик.

— Неважно, — задумалась Арина, — А когда идем?

— Информации днем или вечером — нет, — обрадовался перемене разговора сыщик, — Так что начинаем днем. И схема будет такой, — Потянул он к себе листок бумаги.

Дневное дежурство закончилось быстро. Выручил Алексей Семенович.

— Душечки, — ухватил он сзади за руки Арину с Ирэн, — Гуляйте домой. Жертва наша с полицмейстером совещание затеяла, а у меня обед, так что я сразу к вам, вот только Сергея Васильевича я чего-то не вижу.

— Здесь он, — пискнула служанка, — Вон, навстречу идет.

— Тот с бровями? — поморщился уфимец, взяв наконец обеих девушек под руки, — Здорово переделался, в жизни бы не узнал. Здравствуйте, — кивнул он Зубатову.

Тот приветливо взялся за поля котелка. Со стороны посмотреть, так нечаянная встреча старых знакомых.

— Ну что, на выход? — развернул девушек сыщик, — Я с такими красивыми давно не гулял. Все служба.

Шло от мужчины такое душевное тепло и надежность, что Ирэн уловила, как успокоилась в своих сомнениях Арина, да и самой ей сейчас стало на душе хорошо.

Неожиданно она увидела, как ярко светит в Башкирии солнце и поняла, насколько прекрасна первая зелень, что небольшими пятнами уже покрывала беспорядочные с осени газоны.

— Красиво! — продолжал непринужденно болтать сыщик, — Еще двести метров настоящей жизни, и потом снова служба.