– Ну, одно другому не мешает, – Леонтий, закинув в себя предположительно чего-то очень вкусного, с видимым уже наслаждением начал довольствоваться своим обедом.

– Так ты, сука, приборы организуй, тогда и я порадуюсь за себя, – ответная улыбка Макса просто непередаваема всем своим нагромождением эмоциональности.

– Ладно уж, не буду тебя больше смущать. – Видимо, Леонтий, решив, что его гость уже должным образом настроен, (будь голоден – вот призыв, которому следует Леонтий), наконец-то, соизволил перейти к делу.

– Тут у меня произошло небольшое затруднение с одной небезызвестной тебе особой. – Леонтий, проговорив это первое предложение, очень внимательно посмотрел на Макса, пытаясь по его виду определить, насколько всё-таки известна эта особа Максу. Но не подаваемость его вида успокоила Леонтия, и он, дабы не мешкать, продолжает начатое.

– Так вот, увещевать резону больше нет, и остаётся только один выход – чтобы, теперь она увещевала меня, – жёсткость сказанного Леонтием, холодком пробежалось по телу Макса, знающего не понаслышке, что скрывается за всеми этими увещеваниями.

– Вот тебе, – достав приготовленный пакет, и положив его сбоку на стол, определённо ближе к себе, Леонтий таким демонстративным образом ждёт реакции на это: «вот тебе». На что Максу, только и остается, как ждать информативной части поручения.

– Будешь действовать по старой схеме, – Леонтий, что-то там обдумывая, похлопал пальцами по конверту.

– Ну, и всё его содержимое будет твоей платой за эту маленькую услугу, – Леонтий, наконец-то, немного пододвинул конверт в сторону Макса, который, заметив разрешение в глазах Леонтия, взял конверт и, не удержавшись от соблазна любопытства, сразу же спросил:

– А сколько здесь? – чем мгновенно заставил Леонтия бросить на него суровый взгляд.

– Не знаю, – первые слова не просто удивили Макса, а в некотором роде даже испугали.

– Ведь всё относительно. Как для меня, то тут столько, сколько мне не жалко, а для кого-то другого, и этого будет жалко. Так что разве можно точно ответить на этот вопрос? Нет, только приблизительно. Будем считать, что там, около, до округления того.

Продолжение речи Леонтия немного успокоило Макса, знавшего его слабость ко всякого рода мудрствованиям, которые и привели того к посещениям какой-то там школы йога-хренотени.

– Ну так всё-таки, может чего-нибудь куснёшь на дорожку? – последнее высказывание Леонтия, явно служит для информативной цели, говорящей о том, что разговор на этом окончен, и Максу пора бы валить отсюда.

– Нет, спасибо, – что и требовалось услышать от приподнявшегося с места Макса.

– Ну тогда, Гера, проводи гостя, – Леонтий даёт команду незримо присутствующему телохранителю Гере, и тот без лишних слов выводит Макса из этого присутственного места.

– Урод! – сплёвывая на асфальт всю горечь от этой встречи, Макс все-таки не смог сдержать свою эмоциональность.

– Ну что, как он там? – спросил вернувшегося Геру Леонтий.

– Плюётся, – немногословен Гера.

– Значит, всё-таки проголодался, – ржёт в ответ Леонтий.

Глава 8

Без трех дней неделя. Встречные скоротечности.

– Олеся, у меня есть к тебе просьба, – Максим Эдуардович, управляющий торгового дома «К&К», под началом которого работает в том числе и Олеся, старшая по смене, слишком сладкоречив, из чего можно догадаться, что на отказ от этой просьбы она права не имеет.

– Видишь ли тут такое дело, меня сейчас вызвали в головной офис компании на совещание, а моей супруге, вдруг ни с того ни с сего срочно понадобились деньги. Ну, и я позволил себе вольность, сказав ей, чтобы она заехала к нам сюда, и что я ей передам через тебя конверт с деньгами. Ты как, не откажешь мне?

Максим Эдуардович не сводит своего взгляда с Олеси, которая, зная прилипчивость своего начальника, совершенно не хочет иметь с ним никаких отношений, но утренний инцидент с её временным отсутствием на рабочем месте, не дает возможности отказать.

А всему причиной был не выходящий из её головы незнакомец из парка, назначивший таким хитрым способом ей свидание, которое совершенно не учитывало её рабочую занятость.

И вообще, с чего это он взял, что она заинтересована в нём? Но чем больше думала Олеся об этом наглеце, тем нестерпимей ей хотелось явиться на место встречи и, посмотрев в глаза этой однозначно самоуверенной скотине, заявить, что он слишком много о себе думает, и она пришла лишь потому, что не может оставить без ответа его поведение, и не высказать осуждающих его слов. И тогда уж посмотрим, что он мне ответит на это. Представляя, как незнакомец понуро повесит голову, или нет, как он там сказал, с мольбою в глазах посмотрит на неё, Олеся, довольная собой валялась в кровати, и всё не могла уснуть. После чего она вообразила себе, как она проявит чуткость и, так уж и быть, простит этого лапулю… Ну а дальше сон, сморив Олесю, плавно перевел её мечтательность под свои сени и, используя её бесконтрольность сознания, а также свою сладкую власть, пустил её во все такие тяжкие фантазии, которые чуть было не стали причиной просыпа на работу.