— Эльсон, это не то, что его интересует!

— Но я больше ничего не знаю! — Паника в голосе Эльсона сменилась отчаянием.

— Тогда, похоже, это я должен признаться, а не ты, — Мик спрыгнул в быстро расширяющуюся комнату.

— Здесь больше нет места, она давит меня!

— Бенедикт! — крикнул полицейский. — Перед тем, как все случилось, я позвонил тебе! Я рассказал тебе про твою дочь! Что она заразилась и бежит к твоим. У тебя просто не было выбора!

Мик застыл, не зная, как в двух словах объяснить, как рассказать то, о чем он пытался забыть годами, пытался утопить в забвении, заменяя забвение литрами алкоголя. Стена застыла тоже. Сбоку раскрылась очередная дверь, но Мик не мог сдвинуться с места, как и Эльсон через стену от него. Он слышал его, можно было подумать, что тот плачет.

— Ты застрял?

— Нет, но я вспомнил. Ты сказал, что дочь Бенедикта, Саманта, заразилось чем-то. И из-за этого ему пришлось ее убить да? Все из-за этого?

— Боюсь, что так. Ее и всех, кого она сама успела заразить.

— Это наверняка Терренс сделал! Его дурацкая организация все время придумывает что-то против нас! Они ее заразили! А знаешь, кто послал ее в тот вечер к ним? Я!

— Эльсон, прекрати, выходи оттуда!

— Нет, пусть он убьет меня! Мне надоело, что из-за меня вечно кому-то достается! Я не знаю почему, но Камилла тоже умерла из-за меня! И Саманта! И Алана Бенедикт тоже убил из-за меня!

— Эльсон!

— Нет, ты не понимаешь, каково это! Я не хотел никому зла, не хотел! Но из-за меня все время гибнут люди!

— Думаешь, не понимаю?! Когда я звонил Бенедикту, то знал, что ему никак не остановить ее, остается только убить! Я хотел от него, чтобы он убил свою собственную дочь! Как можно быстрее, иначе бы она истребила всех своих родных одного за другим. Представляешь, перед каким решением я его поставил?! Тут любой вы свихнулся, без всякой болезни. Но никто бы другой не успел, даже Бенедикт не успел вовремя. Только Бенедикт знал, что это за вирус и как он работает. А откуда? Тоже от меня! Я знал, что все это произойдет и вмешался слишком поздно!

— Это всего лишь значит, что мы оба достойны смерти!

— Да, но то, что происходит сейчас, тоже должно быть остановлено. Нам надо идти.

— Ладно, — нехотя согласился Эльсон.

Мик слышал, как он медленно передвигается за стеной. Они почти одновременно вышли из злополучной комнаты, и двери резко захлопнулись за их спинами.

Нине прежде всего захотелось увидеть мать, так что в квартиру Адель они поднялись вдвоем. Девушка тут же бросилась ставить телефон на зарядку, Марк отворил кран на кухне и начал хлебать воду из горсти.

— Дядя так и не отвечает, — расстроено проговорила Адель, после очередной попытки дозвониться до Мика. — Придется просто звонить в полицию.

— Лучше в Исток. — Напившись, Марк с удовольствием умыл лицо холодной водой, завернул кран и в изнеможении опустился прямо на пол.

Адель быстро нашла нужный номер на сайте и, набрав его, с тревогой посмотрела на друга.

— Тебе бы не помешало поесть чего-нибудь.

Марк с отвращением поморщился.

— Надо бы, но неохота.

— Надо, надо, — Адель попыталась добраться до холодильника, но провод, которым она заряжала телефон, оказался слишком коротким. С нетерпением прослушав большое количество гудков, она отключилась и бросилась делать бутерброды.

— Только никакого мяса, — попросил Марк.

— Я поняла, — вздохнула Адель. — У меня есть сыр и варенье, — она покосилась на парня и уточнила: — оранжевое. То есть абрикосовое.

— От красного я тоже бы не отказался. У меня с ассоциациями все не так плохо, — усмехнулся Марк.

— Ну, это я так, на всякий случай.

Пока она была занята приготовлением срочного перекуса, Марк тяжело поднялся на ноги и опустился на табурет за столом. Осторожно размяв свою поврежденную руку, он сам взялся за телефон. Но в итоге в Истоке никто не ответил, Эльсон не ответил, телефон Ройса оказался отключен.

— Кажется, нас все игнорируют, — резюмировал Марк и быстро уничтожил еще один бутерброд.

— Что если это Бенедикт всех забрал?

— Надо подумать, — оперев голову на руку, парень задумчиво уставился в стену.

Адель повертела в руке нож, прокручивая в голове недавние события.

— А что Регина от тебя хотела? Она решила, что ты какой-то неправильный деинкарнат?

— Я не деинкарнат, просто так сказал, — не отвлекаясь от созерцания обоев, сказал Марк.

— А кто ты тогда?

— Обычный оборотень.

— Но ты же не обращаешься в полнолуние? — не поняла Адель.

— Один раз в жизни я обернулся, — не глядя на нее, сказал Марк. — После этого во мне что-то сломалось.

— Как это произошло?

— Мне было лет пять. Чтоб ты понимала, обычно раньше полового созревания потомственные оборотни не оборачиваются.

— Но это было не случайно?

— Не случайно, — согласился Марк. — Мне это очень-очень сильно понадобилось. Я пытался защитить свою мать, но я не хочу об этом говорить, хорошо?