Мой собеседник сидел, потирая подбородок и раздумывая:

— А вдруг они повстанцы? — я не удержалась и громко фыркнула, — почему вы так реагируете?

— Ну, если повстанцы похожи на стадо овец, но тогда они вряд ли бы затеяли войну с Обществом, — улыбнулась я.

— Тогда беженцы из разбомбленных лагерей.

— А если так, то что?

— Нам не нужны проблемы.

— Тут уж я вам не подскажу. До того как я на них наткнулась, видела село и подозреваю они оттуда, что их заставило бежать, я толком и не поняла. Но я подозреваю, с какой скоростью трудятся повстанцы, то каждый второй в обозримом будущем будет беженцем из Лагеря.

Мужчина печально хмыкнул, но спорить не стал.

— Мне нужно время, чтобы принять решение, но думаю, люди не будут против, — не успела я расслабится, как староста задал каверзный вопрос, которого я так боялась, — а что у тебя с голосом.

— В последнем Лагере, когда повстанцы его разбомбили, они напустили какого-то газа и голос осип. Что я только не делала, он не выправляется, — я жалобно вздохнула, — чтоб им пусто было, эти повстанцам, знаете, как я раньше пела, — про пение вышло особенно хорошо, потому что я и правда сожалела о потерянном голосе.

— Да уж, пострадала ты от них.

— А то нет! Не они бы, жила себе преспокойненько и горя не ведала.

— Ладно. Ты дождись нашего решения, а дальше уже поступай, как считаешь нужным…. а документы у тебя или твоих друзей есть?

— На их счёт не в курсе. Не уверена. Кажется, когда на них напали, они похватали всё ненужное… а мои документы остались в Лагере, в кадровом комитете… — Кара рассказывала, что сотрудники Лагеря не имеют обычно документов на руках.

— Выращенные значит, — потёр он подбородок.

— Почему вы так думаете?

— Они теряются в стрессовых ситуациях, — что-то он много знает про выращенных, это заставило меня насторожиться.

Староста поднялся из-за стола, показывая мне, что аудиенция закончена, и я поплелась на выход. Что же делать…. а вдруг он их возьмёт, да потом сдаст в Лагерь? Но тащить их с собой, это вести на расстрел, не в первый раз я оказалась перед этой неразрешимой дилеммой. «Всех не спасёшь» — жестко сказала я себе, для них остаться, это хоть какой-то шанс. Решение далось не просто, на душе лежал тяжеленый камень, но я и впрямь не могла придумать ничего лучшего.

Когда я вышла, то обнаружила, что моё «стадо» вольготно устроилось под раскидистыми яблонями, во дворе, и что-то живо обсуждали с парой местных жителей. Подойдя поближе, я услышала дискуссии по уходу за деревьями и какие хорошие плоды от этого могли быть, советы, к слову, раздавал один из выращенных, которого я привела. Я тяжело села поодаль, прислонившись спиной к дереву, как хотелось закрыть глаза, но внутри натянутой струной дрожало недоверие, заставляя прислушиваться и присматриваться.

Староста вышел из дома и направился к полям, лишь мазанув по нам взглядом. Его не было долго, в конце концов, слабость взяла верх, утягивая меня в омут нервных видений и снов. Мне казалось, что я вздрагиваю от каждого шороха, а оказалось, чтоб разбудить меня Мари пришлось сильно меня трясти. Я продрала глаза и непонимающе уставилась на неё, осознание приходило медленно. Да, точно, я сижу в незнакомой деревне и жду решения. Почему она будит меня? Наверное, пришел староста. Я прищурилась против солнца, ища его, так и есть, он стоял с одним из мужчин. Не рассчитывая подняться сама, я попросила помощи у моей новоиспечённой помощницы. Девчушка с готовностью помогла мне встать и последовала за мной.

— Мы решили позволить вашим попутчикам остаться, — сообщил мне мужчина, — но я так же настоятельно рекомендую и Вам задержаться. Я не могу отпустить человека в таком состоянии. Вы с трудом на ногах стоите.

Я равнодушно пожала плечами. По легенде спешить мне не куда. Чувство, словно здесь что-то не так, свербело внутри. Но дело сделано, пути назад нет. Я не смогу тихо увести тех, кого привела. Было ли это предчувствие или новая привычка — боятся всех и вся, я не знала, да и не узнала.

ПОРТУН — (лат. Portunus) в римской мифологии бог охранитель входной двери в дом, входа в реку или море.

11

Меня разместили в местном лазарете. Осмотрев, доктор лишь качал головой: множество ушибов, перелом ребра, да как я дошла? А когда он узнал, что я почти двое суток не ела, он и вовсе переполошился.

Вокруг меня стояло две капельницы, тянувшие свои щупальца к моим рукам, названия, значившиеся на этикетках, были мне знакомы. В той что справа, был питательный раствор, хотя меня и плотно покормили, а слева было лекарство для восстановления костей, а его приятный эффект обезболивания и вовсе деморализовал меня, и я позволила себе уснуть. Проснулась я, как всегда, достаточно быстро и естественно в холодном поту. Но прислушавшись к себе, я поняла, что проснулась не столько от кошмара, сколько от того, что что-то, внутри, толкало меня: «Скоро надо уходить!». Я уставилась в потолок куда податься? Когда мы шли к лагерю солдат Общества, деревень нам не встречалось, значит, я иду не в ту сторону. Позади враги, справа неизвестная дорога, значит мне левее и вперёд. Я глянула в окно. Закат багряными цветами раскрашивал небо. Когда наступит темнота и все уснут, я уйду. Что мне нужно, чтобы идти? Нужны обезболивающие, нужно оружие и не плохо бы еды прихватить. План был прост.