— Да, ты прав! — плечи ее убито поникли. — Нет во мне совершенства. Все вокруг так часто об этом говорят, что как-то в голову само вбилось. Ты прав!

— Да ладно! — примирительно сказал Виталик. — Не кори себя. Они в милиции тоже не святые. Не чего по ним так расстраиваться. Тем более что взять у этого нечего, а бить зря не кто не будет…

— Давай сделаем это в крайнем случае! — карие глаза глядели на него просительно. Пожалуйста, помоги мне еще чуть-чуть. Виталий не мог отказать этим глазам. — Давай походим между домов, может его уже ищут…

Предложение было идиотское. Ходить с незнакомым пьяным мужиком между домами, в которых полно людей. Людей, которые будут смотреть, тыкать пальцами, потом начнут распространять слухи. А ведь она живет где-то здесь… На бесконечно длинную долю минуты Виталику показалось, что он откажется. Сейчас вот бросит все, бросит этого бомжа, бросит эту дуру и уйдет. Но руки уже сами собой поднимали мужика, а глаза шарили по лицу Веры, жадно ища благодарного взгляда. И он увидел его. Внутри словно разорвалась бомба, окатила горячей волной. Ее глаза, ее улыбка. Нет больше ничего в этом мире. Только она!

И они встали и пошли!

Но не успели они сделать и пары шагов, как вдруг…

— Это что же это делается то?! Что творится на белом свете?! — противный верещащий женский голос. — Это куда же это вы его тащите то?! Куда ведете?! Люди добрые! Граждане! Мужика уводят! Похитители! Грабители!

Виталик не успел ничего понять, как рядом с ними материализовалась маленькая полная женщина и залепила ему тяжелую оплеуху. Он от неожиданности даже выпустил мужика. Вера одна не справилась, и завалились вместе с пьяным на газон.

— Ты зачем же ирод его волочешь куда? — от избытка чувств бабка не могла формулировать свои мысли. — Нельзя мужика из дому выпустить, уже увести норовят!

Вокруг них начала собираться толпа. Прохожие останавливались и глазели. На крик подбежала стайка ребятишек. С близлежащих лавочек, словно стервятники на добычу, ковыляли дворовые старушки.

Этого Виталик уже стерпеть не мог. Его захлестнуло яростью, в голове полыхнуло, глаза залило красным:

— Молчаааать!!! Едрить твой деда медного богодушу мать! — он понял, что это именно он кричит страшные ругательства, брызгая слюной. Противный верещащий голос затих. Мелкая бабка по-прежнему стояла перед ним, но как-то испуганно присела и заткнулась, едва ли руками рот не закрыла. Наверно муж с ней только так и разговаривает. Очень похоже, что по-другому она просто не понимает.

— А теперь слушайте! — Виталик заставил себя успокоится и начал чеканить слова. — Мы нашли вашего мужа лежащего посреди тропинки в бессознательном состоянии. А поскольку осень на дворе, холодно, решили ему помочь дойти до дому! И помогли! И для меня будет великим счастьем, если вы заберете от меня эту пьяную скотину, и я больше никогда его не увижу! — Виталик понял, что опять почти кричит. Вздохнул глубоко, выдохнул и продолжил. — А то, что я с ним все же связался, вы можете поблагодарить вот эту славную девушку…

Виталик повернулся к Вере и увидал, что та лежит на земле и пытается выбраться из-под бесчувственного мужика. Виталик всплеснул руками и кинулся помогать.

— Ой, батюшки святы! — запричитало над ухом. — Спасители вы мои! Я ведь не знала куда бежать, что делать! Ой, благодарствую! Ой, вы ненаглядные мои! Касатики! Пусть будет счастье вашим родителям, воспитавших таких золоток! Мои вон оболтусы дома сидят, говорят так и надо бате!..

И т. д. и т. п. и проч…

Виталик вытащил Веру из под мужика, и бочком, бочком стал пробираться из галдящей толпы. Бабка, отблагодарив их, обратила свой взор на пьяного мужа. Тот лежал, не подозревая, о близящейся опасности, спал, посапывал сладко.

— Ах ты свинья пьяная! Ах ты сволочь! Урод! Козел! Вот тебе! Вот! — толпа сомкнулась за их спинами. Оттуда неслись плюхи, пьяное бормотание, вопли бабки. Виталик видел, как Вера морщится, один раз даже порывалась вернуться, но передумала.

— Да! — хмыкнул он. — Похоже безопаснее его в вытрезвитель было сдать…

— Вот я и дома! — сказала Вера. Они стояли у длинного восьмиэтажного дома на самой окраине города. — Здесь я живу.

— Красиво! — ответил Виталик оглянувшись. Дом был самый крайний, дальше зиял обрыв, а внизу струилась река. — Наверно из окна потрясающий вид.

— Да! Я живу на седьмом этаже. Оттуда далеко видать! Я встаю утром, открываю шторы и весь мир передо мной! Такая красота! С этой стороны как раз нет никаких заводов, дорог. Река и лес, лес и поля. И видно далеко-далеко. Так и хочется выйти на балкон и полететь… вдаль… за горизонт…

Она тяжело вздохнула.

— Ничего! — ему захотелось ее успокоить. — Совсем не обязательно летать просто… вот как птицы летают. Главное чтобы душа была с крыльями. Тогда и тело не помеха.

Она поглядела на него пристально.