В комнате были большой диван и несколько кресел, но Радмир не стал садиться на них. Вместо этого он подошел к стене, что была напротив двери, и стал любоваться несколькими картинами, что висели на ней.

Как сумел отметить Радмир, все картины были нарисованы одним художником. Даже ему, плохо разбирающемуся в живописи, было понятно, что этот неизвестный художник был невероятно талантливым.

Картин было ровно семь. Все они были небольшого размера с простыми рамами, которые не отвлекали от основного, от них самих. Например, когда он посещал музей изобразительного искусства в Орадосе, культурной столице империи, то невольно больше времени тратил на рассматривание рам, чем самих картин. Слишком уж те были вычурными и приковывающими к себе все внимание.

На картинах были изображены животные. Они казались настолько хорошо нарисованными, что создавалось ощущение, будто они вот-вот спрыгнут с холста и взаправду начнут бегать, резвиться, гулять.

– Разбираешься в живописи, Радмир?
– Раздался у него за спиной голос лана Мареля.

– Здравствуй Жак, - Радмир пожал протянутую руку.
– Нет, не разбираюсь. Но эти мне приглянулись. На мой взгляд, очень талантливо нарисованы.

– Это дядя сам рисовал, когда был молодым, - сказал Кристиан.

– Кристиан, - осуждающе посмотрел на племянника дядя.

– Да?
– Радмир с удивлением посмотрел на лана Мареля.
– Я считаю, что у тебя талант. Учился где-то?

– Нет, самоучка, - Жак покачал головой.
– Не до этого было.

– Зря, - покачал головой Радмир.

– Это просто мое хобби, - Жак жестом пригласил всех присесть.
– Для души. Кто-то пьет, кто-то за юбками бегает, кто-то антиквариат собирает. В наше время каждому нужно что-нибудь, чтобы расслабиться, отдохнуть. Для меня это было рисование.

– Было?
– Спросил Радмир.

– В последнее время как-то руки до этого не доходят, - Жак слегка улыбнулся.

– Жаль, - искренне ответил Радмир. Картины ему действительно понравились.

– Радмир останешься с нами на ужин?
– Спросил лан Марель.
– Мы скоро собирались садиться за стол.

– С удовольствием, - не стал отнекиваться Радмир.
– Этот портной из меня все соки выжал.

– Лан Рошэ?
– Уточнил с понимающей улыбкой Кристиан.

– Он, чтоб ему измерительную ленту потерять, - невольно ругнулся Радмир.

– Так все тяжело?
– С удивлением посмотрел на него Жак.

– Да, - Радмир невольно скривился.
– Когда разумный слишком увлечен своей работой, это не всегда хорошо. По крайней мере, в случае с ланом Рошэ.

– Мне остается только порадоваться, что я никогда у него не заказывал одежду, - с легкой усмешкой сказал лан Марель.
– Даже очень красивая и качественная вещь моего гардероба не стоит таких пыток.

– Это ты говоришь до первого официального приема в императорском дворце, - пошутил Радмир.

– Боюсь, что, когда это произойдет, мне уже ветер будет другом, - ответил Жак, используя поговорку алви, означаdщую, что какое-либо событие никогда не случится с говорившим. У алви было принято сжигать своих покойников и довольно часто прах развевали по ветру, называя его своим другом в последнем путешествии.

На это Радмир лишь улыбнулся. Каждый раз он поражался уму этого человека. Вроде и простой ответ поговоркой, а на самом деле было у него сразу несколько значений. Вот так, одной фразой дать понять, что этого не произойдет, но не потому что он плох, а лишь потому что не имеет нужного происхождения, было очень впечатляюще для любого, без должного воспитания и знаний. Этой поговоркой чаще всего пользовались простые алви, не относящиеся к аристократическим родам. К тому же, в этой ситуации мало было знать это, нужно было еще суметь применить такого рода знание. При этом сделать это в нужный момент и с нужным, понимающим это, разумным, было не просто.

Ужин, как и другие до этого, прошел легко и даже весело. Радмир рассказал несколько историй из своего детства о том, как его тренировали его учителя. Особое место он уделил рассказу о Саардане и его способе обучения плаванию. И хоть сохранять легкость и непринужденность было сложно, при воспоминаниях о нем, но это было даже приятно. Почему-то только после его смерти, он до конца осознал, как много значил для него этот грубоватый, устрашающего вида рурец.

Кристиан ничего этого не заметил, весело смеясь над его шутками, а вот по поводу его дяди, Радмир не был так уверен. Пару раз он ловил на себе его взгляд, в котором было понимание и сочувствие. Жак не мог знать историю, но он, скорее всего, догадывался о том, что рурца больше нет в живых, хотя Радмир ни слова об этом не сказал.

После ужина, они, по старой традиции расположились в кабинете Жака. Обычно в его предыдущие посещения, они в такие моменты разговаривали о чем-либо, попивая хороший алкоголь, а Жак еще курил толстые, сильно пахнущие сигары. Республиканские. Деньги там были странные, бумажные, по сути ничего не стоящие, их даже векселя остальных стран опережали в надежности, но вот сигары там производили самые лучшие во всем ауалуре. Радмир сам не был сторонником курения, но ничего не имел против, если рядом с ним, кто-либо курил. При его регенеративных способностях было не страшно, даже если он сутками напролет будет курить, да и сам по себе запах табака ему был приятен.