– Нет, конечно, - Казимир вмиг почувствовал себя неуютно. Снежана была права. Велислав от него и услышал эти слова тогда.
– Просто у умных людей мысли одинаковы.

– Это у дураков они одинаковы, потому что их мало в дурных головах, - безапелляционно парировала Снежана.

– Милая, - Казимир немного склонил голову к плечу и просяще посмотрел ей в глаза.

– Казимир, - Снежана ненадолго закрыла глаза. Она не могла долго выдерживать его такого вида и тона, поэтому решила максимально сократить зрительный контакт. Но и отступать не собиралась.
– Возьми все, что положено.

– Уф, - выдохнул Казимир, решив сдаться и больше не спорить с женой. Он прекрасно понимал ее правоту, но таскать на себе целый арсенал, пусть и весьма компактный, не хотел.
– Ладно.

– Возьми еще на всякий случай пару дополнительных щитов и лечилок.

– Милая, но на них места уже не будет, - попробовал возразить Казимир, призвав ту к здравому смыслу.

– Возьми еще один пояс, ну или в карман положишь, в крайнем случае, - продолжила настаивать на своем Снежана.
– Не себе, так вдруг кому-то рядом понадобятся. И не спорь, дорогой.

– Вьешь ты из меня веревки, милая, - окончательно сдался Казимир и пошел обратно в дом.

– Ну что ты, дорогой, - ласково и довольно улыбнулась Снежана и, когда Казимир проходил мимо, на секунду его остановила и поцеловала в щеку.
– Я же для тебя стараюсь.

– Знаю, - кивнул чуть повеселевший Казимир и пошел быстрее.

Снежана лишь головой покачала. Столько лет уже живет вместе с ним и каждый раз не перестает удивляться его таким мальчишеским выходкам. Казалось бы, что с годами он должен стать другим, но нет. Как был довольно ветреным мальчишкой, так им и остался. Хотя, когда это было нужно, он всегда становился ее опорой, стеной. Той стеной, за которой она могла пережить любую бурю.

***

Добраться до имперской столицы у Радмира получилось уже только глубокой ночью. Несколько минут он решал, что делать дальше, либо отложить свой визит во дворец на утро и где-нибудь переночевать, либо же отправиться туда сегодня. В итоге он решил не откладывать неприятную встречу на завтра и разделаться со всем именно сегодня. К тому же, чем раньше он заберет ребенка к себе, тем ему будет спокойнее. Кто знает этих имперцев, вдруг одному не очень одаренному в умственном плане князю вновь захочется выяснять отношения с ребенком. Тут он, конечно, лукавил. Князь Джоас тогда не приходил, чтобы выяснять отношения с ним и действовал просто на автомате, рефлекторно отвечая на его атаку. Но как бы Радмир не понимал этого умом, свое предвзятое отношение к князю никуда не мог деть.

Посмотрев на прибывших вместе с ним Хидэ и, рекомендованного Жаком, адвоката, он произнес:

– Я понимаю, что вы устали и сейчас очень позднее время, но лучше все закончить сегодня.

Хидэ лишь молча кивнула, а адвокат, немного тучный мужчина с большим и мясистым носом и несколько испуганным взглядом просто посмотрел на него, но также промолчал. Что такого ему про него наговорил Жак, Радмир не знал и мог теряться лишь в догадках. Звали адвоката Эдвард Кронке, но сам он попросил обращаться к нему просто 'мэтр Кронке'. Впрочем, тот мог смотреть на него с испугом и совсем по другой причине. Когда Радмир посвящал мэтра Кронке в детали, то лицо у того оставалось отрешенным и лишь глаза выдавали эмоции слуги закона. Вполне возможно испуг тогда и появился. Радмир уже успел заметить, что его поведение очень часто вызывает у окружающих если не осуждение, то удивление минимум. Может это оттого, что он не испытывал какого-либо пиетета перед сильными мира сего и не стеснялся это открыто показывать? А может в нем действительно что-то такое было? Далеко за примером ходить не надо было. Та же Лаура, почему-то была уверена, что он послал императора, хотя Радмир вел себя с ним вежливо. Не без дерзости, конечно, но вежливо. Все согласно этикету, который вбивали в него с пеленок. Или может это от того, что он не старался кому-либо угодить лишь бы понравиться? Все может быть. Но тогда был вопрос - это он странный или все остальные вокруг?

Можно было бы спросить у мэтра Кронке прямо о причинах его испуга, да только зачем ему это? Ну боится и боится. Главное, чтобы дело свое исправно делал, когда в этом возникнет необходимость.

В том, что ему удастся забрать сына Арлока, у Радмира не было никаких сомнений. Вопрос перед ним стоял лишь в том, получится сделать это тихо и мирно, или же придется прибегать к крайним мерам. Причем самой крайней мерой Радмир видел решение этого вопроса силовым способом. И вот именно к этому варианту он не хотел прибегать от слова совсем. Даже такой соблазнительный плюс, как возможность вызвать князя Джоаса на дуэль и хорошенько того проучить, ну или просто хорошенько помять тому бока во время заварушки, не перевешивала все минусы подобного варианта. А в том, что князь обязательно вмешается, Радмир не сомневался.

Он посмотрел на Хидэ и мэтра Кронке, идущих прямо за ним. С философских мыслей о причинах испуга адвоката, Радмир перешел на размышления про Хидэ. Эта алва подкинула ему еще одну задачку с множеством неизвестных переменных, но без правильного решения. Точнее, какое бы решение он не принял, то все равно, в чьих-либо глазах будет выглядеть мерзавцем.

В первую очередь его удивило, что при современном уровне медицины в целом и мастерства целителей в частности, никто не мог полностью излечить ее аномалию. Как рассказала, жутко смущающаяся, Хидэ, для этого нужны были желание и самое главное большие финансовые средства. Когда он уточнил насколько большие, то сумма, названная алвой, даже его заставила удивиться. Поэтому решение ее проблемы простой передачей необходимой суммы отпало само собой. Еще и неизвестно, сколько времени бы это заняло. К тому же, у него попросту не было таких свободных средств, и даже если бы они возникли, то при всей его немалой симпатии к ней, он бы вряд ли ей их отдал. Да и с учетом ее характера, алва сама бы их не приняла.

Потом он удивился тому, что она решилась на такую просьбу. Опять же, слишком уж горда и свободолюбива была Хидэ. Но, хотя бы, ему стало понятно ее поведение, не все, конечно, но в большей части. Он так до конца и не мог понять ее резкую перемену, когда она перестала с ним общаться, и прямо спросил ее об этом. Девушка, краснея еще сильнее, объяснила это своими женскими заморочками. Когда же он уточнил, не будет ли таких вот 'заморочек' в ее поведении в дальнейшем, то слова, что та произнесла в ответ, его словно нокаутировали. У нее просто не было выбора и поэтому она будет вести себя послушно. И все это здорово напоминало самое настоящее рабство. Причем, гораздо страшнее. Это рабство было неотвратимо. Даже вайлы, со всеми своими техниками, датурой и трюками для привязывания к себе партнера, выглядели милосердными дамами. Просто потому, что от этого можно избавиться, а вот от того, что произойдет с Хидэ - нет.