– И давно ты с ними? – спросила Джулия, снова подняв глаза, радость и интерес в которых сменила холодная серьезность.

– Уже полгода.

– И никто об этом не знает? Ты никому не сказал?

– Никому.

– Но, Клайд, как же наши друзья? Ты просто бросил всех -в ее голосе появилось что-то, что вдруг начало меня раздражать. Так неприятно, поучительно и осуждающе прозвучали ее слова, что я ощутил себя нашкодившим мальчишкой.

– Так было проще – постарался объяснить я – Не думаю, что без меня кому-то стало хуже. Мне же сейчас намного лучше чем было.

– Неужели тебе нравится эта работа?

– Более чем – не колеблясь ответил я – Сейчас, побывав за стеной, я понимаю, что вряд ли уже сменю ее когда-нибудь.

– Это же ребячество, Клайд! – вдруг сказала она, и эти слова поразили меня словно нож. Я даже не нашел, что ответить, дав ей продолжить.

– Охотники самоубийцы. Люди без смысла жизни, жестокие и хладнокровные.

– С чего ты это взяла?

– Мы работали с ними много раз, я знаю о чем говорю. Ты не такой.

И это ее утверждение вдруг взорвалось во мне бурей эмоций. «Ребячество?!» – вскричало мое сознание – «Да какое право она имеет появиться сейчас, после всего, что сделала, и говорить мне что-то, чем я занимаюсь, лишь ребячество?!» Но я постарался сдержать все эти мысли при себе.

– Может, ты просто плохо меня знаешь? Может ты ошибалась?

– Нет, Клайд, это ты ошибаешься. Я не знаю, чего ты сейчас себе придумал, но ты не охотник.

– Ну, здесь факты против тебя – усмехнулся я, еще надеясь завершить разговор миром, хотя все труднее становилось сдерживать нарастающий гнев.

Видимо это и было причиной моего нежелания рассказывать ей о своем новом занятии. Я и правда великолепно знал Джулию, и словно подсознательно предвидел эту реакцию. Я предвидел ее осуждения и хотел избежать ссоры. И вот теперь корил себя в том, что рассказал ей правду, ведь может в ее глазах это действительно выглядело ребячеством? Я был никем и всего за полгода стал охотником, так бывает далеко не с каждым. А может быть ее реакция вызвана лишь обидой? Она то считала, что я такой же как и прочие жители города, и лишь она особенна, достойная жить в другом мире. И вот теперь я тоже попал в этот мир, и ей никак не хотелось с этим мириться.

– Я знаю тебя – продолжала Джулия, как всегда уверенная в том, что говорит – Я думала о тебе все это время. О нас.

– Да? И что же ты надумала?

– Не уверена, что стоит говорить об этом сейчас. Скажу лишь, что я правда рада тебя видеть. Я ждала этой встречи, и очень волновалась о тебе. А теперь уже по-настоящему боюсь. Охота – работа для тех, кому нечего терять.

– А по твоему мне есть что?

– Клайд, то что случилось... – она запнулась на секунду и быстро продолжила – наша разлука это не конец жизни и не повод все гробить.

И это было последней каплей. Может она и права в чем-то, но мне уже было плевать. Алкоголь и забытые обиды не позволили больше трезво мыслить, выпустив, как дикого зверя, на свободу гнев.

– Вот значит как! – рявкнул я в ответ – Ты все сводишь к себе и своей персоне. Так было всегда.

Она хотела ответить, попытаться успокоить меня, но я прервал ее, не дав ничего сказать:

– Знаешь что? Ты права. Все изменилось из-за тебя. Но теперь уже это неважно. И я могу лишь сказать тебе спасибо. Спасибо за то, что указала мне нужное направление! Спасибо, что заставила что-то поменять, показала насколько пуста и глупа жизнь в этом городе! Ты была права, у каждого свой путь, и ты помогла мне найти его. Вот только больше мне от тебя ничего не нужно, милая.

– Клайд, прошу, не говори так – на ее глаза навернулись слезы.

– Почему нет? Ты ведь хочешь правды? Так вот она, правда. Я не тот, кем ты меня считала. Но и ты не та, кем считал тебя я.

Она плакала, но ее слезы только разжигали во мне еще большую злобу. Злобу на все, что между нами было. Я ненавидел ее в тот момент. Все ушло. Ушла любовь, ушли страдания, но гнев, он никогда не покидал меня, и сейчас у меня появился шанс сказать в лицо все то, что я думал, и что так долго терзало мне душу.

– Ты думала, что вернешься, а я тебя жду? Все тот же, все там же? Так ты хотела?!

– Я просто хотела вернуться и все – почти шепотом говорила она сквозь слезы – вернуться домой. И надеялась, что тут меня ждут, понимаешь? Мне было это нужно. Я не знала, что будет, когда я вернусь, я просто хотела вернуться. И хотела снова увидеть тебя.

Не могу сказать, что эти слова не тронули меня. Но все же гнев был сильнее жалости и сострадания. Гнев был сильнее всего. Я сидел напротив Джулии, глядя на ее слезы, и борясь со своим внутренним зверем, которого уже не возможно было загнать обратно в клетку.

– Ну вот ты и увидела – сказал я – Что теперь? Что будем делать дальше? Вернемся к тому, что было, словно ничего и не случилось? Может ты так и сможешь, но я нет. Ты не знаешь, как было больно тогда – последние слова словно сами сорвались с губ против моей воли. Я не хотел чтобы она меня жалела, не хотел чтобы знала, что я чувствовал после ее ухода. Хотя кого я обманывал? Конечно, она все прекрасно знала и без слов.

– Прошу, Клайд, пожалуйста, прости меня за все. Я не хотела причинять тебе боль. Я просто, словно в тюрьму попала. Я должна была освободиться, подумать, переосмыслить свою жизнь.