– Про то, что все врут - это классика тоже, - улыбнулась Ева, радуясь, что он так изящно ушел от этой скользкой темы, - И знаешь, на самом деле мне понравилось. Словно сериал какой-то смотришь. Интересно очень!

– Да, затягивает, не спорю! Только нужно помнить, что жизнь у тебя одна. И что бы ты не делала: смотрела сериал, играла в компьютерные игры или бродила по чужим воспоминаниям - время идет. Часы тикают! Незаметно, ты можешь потратить на это всю свою жизнь. Поэтому мы стараемся не тратить свое время на воспоминания просто так, ради развлечения без какой-либо цели.

– Понимаю. Это похоже на сидение в социальных сетях. Только интереснее!

– Да, или на реалити-шоу! Называй как угодно, только суть от этого не измениться.

– А у вас есть свои наркоманы? Которые на это подсаживаются? И только скользят, и скользят по чужой памяти и жить без этого не могут?

– Как ни странно, но нет. Наркоманов нет. Но есть невозвращенцы. Которые уходят в другое время и место и остаются там жить и работать.
– сказал Дэн серьезно.

– Это, наверно, плохо?
– тоже серьезно спросила Ева.

– Да, это даже хуже, чем умереть. Мы живем семьями. И они очень небольшие. У родителей как правило один, редко даже два ребенка. Представь, что единственный ребенок уходит жить в другую страну в далекое прошлое.

– Но ведь он всегда имеет возможность навещать своих родителей?

– Конечно!
– сказал Дэн, - Кстати, у алисангов материнский инстинкт имеет практическое значение.

– Как это практическое?

– Мать всегда чувствует где находится ее ребенок. До определенного возраста может за ним даже проследить и наблюдать, и переместиться к нему, где бы он не был.

– Невероятно! – воскликнула Ева, - Только мать? А отец?

– Нет, только мать. Мы связаны со своими матерями такой энергетической пуповиной. Ева, знаешь! – неожиданно поднялся Дэн, - Отдыхай! Я думаю тебе и так на сегодня информации более чем достаточно.

Он плотно укрыл ее до самого подбородка одеялом, чмокнул в щеку и ушел. Она блаженно прикрыла было глаза, собираясь поспать, но не смогла - накинула халат и, боясь опоздать, поспешила назад в вестибюль больницы.

– Таня! Привет! – громко сказала Ева, обрадовавшись, что девушка еще не ушла.

Татьяна внимательно разглядывала незнакомую девушку в больничном халате, один рукав которого свободно болтался над упакованной в корсет рукой.

– Ева!? – она буквально потеряла дар речи и уставилась на Еву как на привидение. Потом она непонимающе уставилась на свою подругу.

– Подожди! Ксюха, так это в нее что ли Сопелин стрелял? – она снова повернулась к Еве и кинулась ее обнимать, - Евка! Блииин! Как я рада тебя видеть! Ой. Прости, прости!

Она аккуратно отпустила Еву, погладив ее по пустому рукаву и изобразив на лице такое же несчастное выражение лица как было у Евы от боли в раненом плече.

– Ты чё, блин, не сказала, что он Еву, дебил, подстрелил? – обратилась Танька к Ксюхе.

– Так я откуда знала то, что вы знакомы? – пожала плечами Ксюха.

– Приезжая, приезжая, - передразнила она подругу, - Какая она тебе приезжая! Это ты, блин, приезжая, никого не знаешь до сих пор, а она наша, деревенская. Да?
– и Танька довольно прижала к себе Еву одной рукой, глядя на нее торжествующе.

Ксюха только покачала в ответ головой.

– Ты вообще какими судьбами? – Танька снова обратилась к Еве, - Разве она вам родственницей какой была, эта старушка, которую убили?

Теперь настала очередь удивляться Еве.

– Какую старушку убили?

– Которую ты приехала хоронить. Она ваша родня была что ли? – уточнила Танька.

– Тетя Зина? – ничего не понимала Ева, - Да, она деда моего внучатой племянницей была, ну или двоюродной теткой моей матери, как-то так. Почему ты сказала, что ее убили?

– Ты что не в курсе? – удивилась Танька, - Оксан, вы ей не сказали, что ли?

– Тань, оно ей зачем? И я же просила тебя, не распространяться об этом. Нам эти менты да расследования здесь к чему? А бабулька была старенькой, одинокой. К тому же может она и правда сама умерла, просто совпало так. И тут Сопелин этот со своей ревностью, уже и не до того ей было, сама вот видишь, хорошо, что выкарабкалась, - и медсестра ободряюще улыбнулась Еве.

– Ксю, ты просто не понимаешь. Это не просто приезжая девушка, это корефанка моя. Она за меня, знаешь, сколько раз встревала в детстве, а ведь младше меня года на два. Да? – она подмигнула Еве, и Еве ничего не оставалось, как только кивнуть в ответ, - Ее даже маманя моя, царство ей небесное, до самой смерти уважала и все мне в пример её ставила.