– Не, мы еще поживем, - поддержала ее сестра.

И глядя на них, Дэн понял, что не просто принял в Дом Престарелых две новых постоялицы, а приобрел две бесценные жемчужины в свою коллекцию древностей.

– Татьяна Климова, прости любимого, - пел Дэн, спускаясь по лестнице навстречу поднимающейся Екатерине Петровне.

– А я к тебе, - сказала она, - Ну, пойдем, тогда у меня в кабинете поговорим.

Она не выглядела ни расстроенной, ни сердитой, и не почувствовав никакой угрозы в ее голосе, Дэн продолжал горланить песню, только вместо Маруси вставлял Татьяна.

– Странная у тебя какая-то Мурка, Майер, - сказала главврач, входя вслед за ним в свой кабинет, - Чего это тебя с утра на блатные песни потянуло?

– Да со старушками этими общался, новыми, - просто пояснил Дэн, - а зовут их Татьяна и Наталья Никитична Климовы. Вот и прицепилась.

– Я тебя про них то и шла спросить. Ну, рассказывай ты. Я уже санитарок послушала, с Геной, который их вчера принимал, пообщалась. Остался ты да окулист.

– Что и Таисья Андреевна уже успела нажаловаться?
– удивился Дэн.

– Почему нажаловаться? Работа у нее такая. Принять, все перестирать, кому чего надо докупить или из своих запасов выдать. Честно говоря, я думала будет хуже. А бабки чистенькие. Опрятные. Я же их вчера хотела сначала в больнице оставить, на карантин. Видела я разных бездомных, и со вшами, и с чесоткой, с какими только коростами не привозили. А эти как младенцы. Где они там в бараке мыться-то умудрялись?

И Екатерина вопросительно посмотрела на Дэна. Но он только плечами пожал.

– От вояк там колодец остался, так что вода у них была. И недалеко. Но вот где мылись и в чем, сказать не могу.

– Ну, да ладно. Со здоровьем у них как?

– Хором жалуются только на одно. На старость, - ответил Дэн, - С юмором бабки.

– Это сегодня они вроде как отошли немного. Храбрятся. Вчера то поревели, конечно. Им на ночь и корвалольчика налили побольше на всякий случай, - ответила Екатерина.

– Анализы как будут готовы, там и посмотрим, что к чему, - философски заметил Дэн, - А пока я тоже ничего из ряда вон выходящего не заметил.

– Ну и славно!
– сказала она, давая понять, что на этом все.

– Я там сегодня еще трех оставшихся претендентов на свободное место навещу. А чего, кстати, в директорскую то их поселили?

– Да не знаю. Мы ж ее освободили на всякий случай. А Василий туда кроватей и понатаскал. Он еще шкаф, говорит, сегодня принесет, его собирать надо. И еще что найдет. Стол, кстати, есть, но старый, тяжелый. Он его один не утянет.

– Так я могу помочь, - с готовностью откликнулся Дэн.

– Да найдем мы кому помочь. Ты иди, работай! Ты где сегодня?

– Как обычно, везде, - улыбнулся он, выходя.

На самом деле в больнице у него сегодня был выходной, а в Доме престарелых был только обход, который он как раз уже закончил. Он хотел позвонить Насте, чтобы договориться, но подумал, что она еще в школе. Хотел узнать у отца результаты, если они есть. Хотел поговорить с Арсением готов ли он сдавать кровь для сомнительных экспериментов его сестры. И пока он все это только хотел, ноги сами принесли его туда, где он моментально про все это забыл.

– Дэн, - она прижала его к себе здоровой рукой и закрыла глаза. И от этого ее мягкого полушепота полувздоха с которым она произнесла его имя, и от запаха ее кожи, и от тепла ее тела у него застучало в висках. Он не хотел, чтобы она его отпускала и пульсирующий этот стук его тоже не отпускал, заполняя все его тело, которое стало едва заметно в такт ему вздрагивать. Он понял, что дрожит, только когда, наконец, разогнулся. Но ее теплую маленькую руку продолжал сжимать в своих ладонях, осторожно присев рядом с ней на кровать.

– Как ты, Спящая Красавица?
– спросил он, заглядывая в ее невероятные глаза.

– Теперь намного лучше, - сказала она и улыбнулась, - Я скучала.

– Я тоже, - сказал он совершенно искренне.

– Зачем ты спишь в этом неудобном кресле?
– сказала она, сочувственно глядя в его глаза, - У тебя усталый вид.

– Я работал, - сказал он, - А это мое рабочее кресло. Я всегда в нем на дежурстве сплю.

– Но ты же не каждую ночь дежуришь?
– не унималась Ева.

– Рядом с тобой каждую, - улыбнулся он.

– Обещай мне сегодня на ночь уйти к себе и как следует выспаться, вытянувшись на своей кровати, - попросила она, - А не в этом кресле, согнувшись в три погибели.

– Вечером будет видно, - уклончиво ответил он.

– Вечером я опять твой приход могу проспать, поэтому обещай сейчас, - не отставала Ева, - Мне уже намного лучше. Я вообще чувствую себя хорошо. А тебе нужно отдыхать. Обещай!

– Обещаю, - кивнул он, делая вид, что сдался.

– Я слежу за тобой!
– и она показала двумя пальцами на свои глаза, а потом прямо на него характерным для этого выражения жестом.