Вообще-то это была Мисс Китти, и Дэн это прекрасно знал и его Ева тоже. Она непременно покрутила бы у виска на его фразу про кота. Да, о чём он! Она просто никогда не одела бы эту пижаму и никогда не стала расхаживать в ней по дому.

А ещё она никогда не валялась на кровати поверх покрывала. И если кровать была заправлена, то всегда идеально. А сейчас со своего места он видел примятые подушки поверх кое-как накинутого на постель пледа. Как она могла так измениться за эти пять дней?

— У тебя всё в порядке? – на всякий случай спросил он и заметил, что цвет лица у неё сероватый.

— Да, да, конечно, — ответила она, активно кивая головой, и именно в этот короткий один единственный момент он заметил, как где-то далеко в глубине её глаз мелькнула боль, и глаза заблестели от непрошенных слёз. Но боль мелькнула и исчезла, и она справилась, ничем более себя не выдав.

 — Ну, я пойду, — сказал он, ещё не уверенный сможет ли взять и просто уйти.

— Да, конечно, — кивнула она и снова схватилась за невидимое кольцо.

И он исчез, словно его здесь никогда и не было.

— Чёрт, Сеня, ну, хоть ты возьми трубку! – умолял он безрезультатно трезвонивший вторую минуту телефон. Часы в его комнате показывали восемь. Он совершенно забыл, что сегодня Семён устраивал ужин в честь возвращения Изабеллы из больницы, и в честь Евы. Странно, что Ева на него тоже не пошла. Он отказался, чтобы предоставить ей возможность пообщаться с друзьями, сославшись на дела. Но после разговора с Франкиным совершенно забыл, что сегодня суббота.

Он уже собирался повесить трубку и перезвонить Изабелле – второй раз за день без приглашения он являться не хотел, – когда Семён всё же ответил.

— Слава богу! Я уж думал, ты не ответишь! — действительно сильно обрадовавшись, закричал в трубку Дэн.

— Дэни, у тебя что-то срочное? – остудил его пыл Семён, — Понимаешь, я сейчас немного занят.

— Да, да, я помню, у тебя вечеринка. И я не собираюсь её портить своим присутствием, если ты об этом, хотя знаю, что Ева всё равно не поехала, — пояснял ему Дэн. — Но ты не мог бы уделить мне минут пять. Скажем в библиотеке?

— Валяй! – ответил Семён коротко и повесил трубку.

В этот раз Дэну его пришлось ждать. Видимо, он был в той части Замка, где обычно собирались гости — в столовой. Ведь это был ужин. И переминаясь с ноги на ногу в пустой библиотеке, Дэн чувствовал себя странно. Неловко, словно не в своей тарелке. И голос Арсения был такой недовольный.

— Ну, говори, — сказал Семён, входя. И выглядел он действительно недовольно и как-то скованно. — Что хотел?

И Дэн снова не верил своим глазам. Он ничего не понимал: он больше совершенно не разбирался в людях, третий раз за день они ведут себя так, как он совершенно не ожидает. Франкин, Ева, теперь вот Арсений. Он смотрел на него как на чужого, и Арсений отвечал ему тем же.

— Семён, я сегодня общался с Франкиным. Наконец-то удалось с ним поговорить, — начал Дэн.

— Мн, — невнятно промычал Арсений в ответ. — И как он тебе?

— Не понял. Скользкий, тёмный. Вроде говорит искренне, располагает к себе, но чуть что не по нему — натыкаешься словно на сталь. Чувствуется в нем и власть, и сила.

Он смотрел на Арсения, который со скучающим видом ковырял корешок какой-то книги, практически повернувшись к Дэну спиной.

— И он сказал мне одну вещь, это касается нашего предназначения, и жизни Евы, и я понял, что сглупил. Знаешь, надо было придумать что-нибудь другое. Не знаю, может приплетать хоть отчима, да хоть святой дух, но не признаваться. Понимаешь, я разбил ей сердце. Я и своё разбил, но её важнее. И я подумал, может быть можно всё изменить. Ты же хотел дождаться первого оборота Луны и всё изменить. Давай попробуем!

— Что изменить, Дэн? – с негодованием обратился к нему друг. — Изменить твои шуры-муры с этой Вики? Ты не смог удержать свой член в штанах, а теперь приходишь ко мне и просишь меня помочь тебе это изменить?

— Я не смог?! — уставился на него Дэн. — Это я не смог удержать в штанах свой член?

— Ну, не я же! – развёл руками в недоумении Арсений.

Дэн растерянно хлопал глазами.

— Ты зажимался там с ней по углам в Старом Замке. Ты сделал ей ребёнка. Конечно, благодаря тебе она теперь поправиться. Так что можно сказать ты даже герой, доброе дело сделал. Только ты и близко не представляешь себе, что пришлось пережить Еве, – распалялся Арсений. — Она не хочет возвращаться в своё тело, потому что боится, что не сможет пережить ту боль, что теперь поселилась в нём. И если бы не Феликс, и не Эмма, я не знаю, наверно, она бы тупо умерла.

Дэн ничего не понимал. Феликс, Эмма, тело Евы.

— Подожди, — перебил он Арсения, хотя тот, кажется, как раз закончил. — Но я только что был у неё. Она варит суп. И ходит в пижаме.

— Это не она, Дэн. Это Эмма. Эмма Браун. Ева нашла Неразлучники и достала её из бабки. А потом Эмму поместили в её тело, чтобы покормить. Её тело пять дней пролежало без воды и еды. Неужели ты не заметил, как она выглядит?

Конечно, Дэн заметил, но не много. Он так был сосредоточен на её глазах, и на её безымянном пальце, что синякам под глазами и внимания не придал.