— Я знаю, как можно ей помочь, — услышал он спокойный голос Эммы и поднял глаза на девушку, — Я могу попасть в её тело.

— Ты? – переспросил он удивлённо.

— Да, твой отец сто раз делал это со мной. Думаю, в сто первый раз это получится и у его сына, — криво улыбнулась она, — И у нас есть то, что для этого надо – ты и Неразлучники.

Феликс знал, что такое Неразлучники. Он видел их изображения в бумагах ордена, но то, что он сейчас держал в руках, всё же от рисунков отличалось. Это было не ожерелье, не кулон, это была пряжка пояса в виде фигурок двух лебедей. Тяжёлая выкованная из меди с большим искусством, она застёгивалась так, что выгнутые шеи лебедей образовывали фигуру в форме сердца. И с обеих сторон она выглядела одинаково рельефно и выпукло.

Для того, чтобы извлечь душу Эммы из тела старушки Ева привязала к пряжке кусок обычной бельевой верёвки, так с верёвкой Феликс и держал её сейчас в руках. Наверно, это было немного неуважение к древнему артефакту – ярко-зелёный бельевой шнур — но это работало, и это было главное.

Феликс расстегнул пряжку, чтобы просунуть её у Евы под спиной, перевязал шнур – талия Евы была почти в два раза тоньше бабкиной, и когда Эмма заняла своё место внутри неё – застегнул.

Она сделала судорожный вздох и открыла глаза.

— Ева? – спросил Феликс тревожно.

— Эмма, — чуть слышно ответила девушка.

— Как себя чувствуешь? – спросила Ева.

— Хочу в туалет, — улыбнулась она и протянула Феликсу руку.

Он не стал рисковать и до туалета донёс её на руках, там с ней осталась Ева.

Удивительно, что она пролежала без еды и воды пять дней и даже была в сознании, и даже сама ходила. Наверно, ей нужна была капельница с каким-нибудь питательным раствором, но для это им нужен был Дэн. И теперь уже не сама Ева, а Эмма в её теле категорически запротестовала. Её напоили. И под чутким руководством Евы Феликс первый раз в своей жизни варил куриный бульон.

— Тебе сильно повезло, что тело без души сильно замедляет свою жизнедеятельность, — сказал Феликс Еве, дуя на ложку с бульоном. Всё же она была очень обессилена, и даже согласилась на то, чтобы её кормили, — После такой потери крови и столько дней ничего не есть!

Он сокрушённо покачал головой. Ева-Эмма, которую он кормил, была неразговорчива и подавлена. И глядя на её красные глаза, Феликс понимал, что она изо всех сил старается не плакать.

— С кем из нас ты сейчас разговариваешь? – сказал ему голос из ниоткуда — судя по нему Ева сидела на диване рядом с Евой—Эммой.

— Разумеется с тобой, — ответил он девушке. — Ты же приняла такое странное решение — жить без тела.

— И я понимаю сейчас, почему она его приняла, — вступилась Эмма, — Это, правда, невыносимо. Такая боль! – и тяжело вздохнула. — Но почему? Почему он так поступил?

Её губы затряслись, и она отодвинула от себя ложку с супом. Феликс подал ей салфетку, но она неожиданно справилась.

— Господи, я и в половину так не любила Шейна, — снова тяжело вздохнув, сказала она.

Феликс посмотрел на девушку с недоумением.

— Ты любила Шейна?

— Феликс, ты вообще слушал, что я тебе говорила? – сказал Евин голос.

— Ева, прости, я слушал, но, видимо, услышал не всё.

— Эмма – жена Шейна, которая погибла по вине твоего отца, — ответил голос.

— Нет, — возразила Эмма точно таким же голосом, — Филипп не виноват. Это была трагическая случайность и это я настаивала в продолжении экспериментов. И кстати, сними с меня этих птичек, они что-то слишком туго застёгнуты.

— Ты хочешь выйти? – испуганно переспросил Феликс, имея в виду «выйти из Евиного тела».

— Нет, она слишком слаба, чтобы туда-сюда прыгать. Просто я так наелась, что пряжка давит мне на желудок. Но чтобы её снять – её не нужно расстёгивать, просто отвяжи верёвку с одной из сторон.

— Откуда ты всё это знаешь? – удивился Феликс, вытаскивая развязанный шнур.

— Я же сказала! – возмутился голос. — Твой отец сотни раз разделял её душу с телом, а душу потом засовывал в умерших и ещё не совсем людей. С помощью Неразлучников.

— Это я сказала, про сотню раз, — вставила Эмма, — на самом деле намного меньше. Он пытался разделить и свою душу, но я ему не разрешила и отказалась помогать. И больше никто был не в курсе.

— Ева, наверно, я понял даже меньше, чем слышал. — ответил Феликс, крутя туда-сюда головой. — И, знаешь, тебя что-то слишком много.

— А я предлагала, чтобы она умерла, а не раздвоилась, — усмехнулся голос.

— Да, и я рад, что не согласился, — улыбнулся Феликс. — Странно, что у отца вообще оказались эти Неразлучники. Считается, что они давно утеряны.

— Они и оказались утеряны. Твоим отцом. Эмма спрятала их после своей смерти, — это был голос.

— Я их не спрятала, я попросила старушку их забрать. А она уже спрятала их в гроб с твоей тёткой, — а это Эмма.