– Смотри, Пэр, вон туда, вон там, – в благоговейном экстазе протянул руку Крит. – Дыхание богов Лакки…

Пэр и сам уже увидел, как над местом схватки вдруг стали проявляться бледно-синие и алые сполохи длинных лент пламени. Переливались, они постепенно насыщались более густыми оттенками цвета. Эти ленты, медленно опускаясь, превращались в сплошной, сине-алый покров. Он мерно и неотвратимо опустился на землю, скрыв непроницаемой пеленой почти весь район интеллактов.

Со своего наблюдательного пункта мальчики видели, как край этого полога прошел рядом с деревом. Края ветвей, которые полог задел, на время его прохождения изменили цвет, окрасившись в тот же сине-алый тон. 

Теперь внизу, там, где только что кипела схватка, порядок противостоял дикой ярости, царила мертвая тишина. Через полог ничего нельзя было рассмотреть, но он не мог скрыть весь рельеф, который попал под его протяженность. Четко обрисовывались под его невесомой пеленой очертания сине-алых фигур людей. Все они застыли в той позе, в которой их застал момент оцепенения. 

Но постепенно что-то все же изменялось. Пэр, пристально вглядываясь в очертания фигур, уловил какое-то неясное движение, похожее на лопающиеся мыльные пузыри. То тут, то там мгновенно образовывались каверны на месте только что ясно видимых контуров огромных фигур мегалонов. Таких пустот становилось все больше, ускоряя свое количество в процессе их появлений. Вскоре под пологом не осталось ни одной фигуры мегалона. 

– Они исчезают! Пэр, мегалоны лопаются! – засмеялся Крит. – Боги Лакки не дают нас в обиду!

– Я вижу, – кивнул Пэр. – Мне только непонятно, почему боги Лакки допускают такое с интеллактами? Они все видят и знают, так почему не упреждают нападение мегалонов!?

– Пэр, ты что! Разве можно обсуждать деяния богов Лакки? Это не наше дело. Так им, наверное, нужно и угодно!

– Нет, Крит! Это неправильно… Я вот что думаю… Если богам Лакки так угодно, то нам нужно исправить их волю. 

– Пэр, что ты такое говоришь! – вскрикнул в ужасе Крит. – Ты же знаешь, все, кто идет против воли богов Лакки, рано или поздно уходят в Медцентр и не возвращаются!

– Ну и что, – упрямо буркнул Пэр. – Я не иду против воли богов Лакки. Я только хочу узнать, почему они так хотят. Я буду спрашивать об этом у жреца и районного терминала-оракула. Может, они знают.

– Не надо, Пэр, я тебя прошу, не надо! Боги Лакки не станут доискиваться причины, почему ты их спрашиваешь об этом! Они тебя заберут в Медцентр!

– Ну, хорошо, – вдруг рассмеялся Пэр. Его рассмешила физиономия друга, на которой был написан такой ужас, что он стал похож на маленького испуганного зайчонка, попавшего в силки.

Он не успел сказать что-то еще, как перед их взором возник экран, на котором Главный Жрец возвестил о всеобщем Молении в Храме Творения по поводу чудесного проявления милости богов Лакки. И хотя сам Храм был недалеко, мальчикам потребовалось время, чтобы закончить закрепление корзины и спуститься по веревочной лестнице к подножию гигантского олеандра. 

– Бежим, Пэр, скорее. Я не хочу, чтобы за опоздание меня послали на уборку отходов в деструктор.

– Не бойся, не опоздаем. – Пэр усмехнулся. – Мы уже там. По крайней мере, для Регистратора. Вот, смотри, – и он протянул Криту небольшой черный стержень, на одном из концов которого светилась красная метка. 

– Что это? – прошептал заинтригованный Крит. 

– Это блокиратор Регистратора,– довольно усмехнулся Пэр. – Я тебе не хотел пока говорить о нем. Его я сделал сам. Это было не очень трудно. Я его сделал для того, чтобы, когда мы уйдем в Лес, нас не хватились слишком рано. 

– Пэр, это здорово, хотя я не понимаю, как такое возможно! Ну все равно, лучше пойдем быстрее. Нас должны еще увидеть. Пропускать такое Моление нельзя. Боги Лакки все равно заметят наше отсутствие.

– Да не причитай ты и не трусь, – недовольно бросил Пэр, несколько задетый равнодушием друга к его изобретению.

Когда друзья пришли к Храму Творения, собрание только что началось. Главный Жрец уже обходил символы богов Лакки с воздетыми вверх руками с ритуальными жезлами, которые переливались игрой разноцветныхярко светящихся точек. Его еле слышное бормотание подхватывали ходящие за ним на некотором отдалении предикты, провозглашая окончания его молитв рефреном: «Боги Лакки, боги Лакки, Вы справедливы и всемогущи!».

Их черно-серые одеяния резким контрастом выделялись на фоне больших прямоугольных панелей, изукрашенных прихотливыми узорами, сплетенных из множества линий, соединяющих бесчисленное количество разных по размеру коробочек, цилиндриков и прямоугольников разнообразнейших оттенков цвета. Они были собраны в каком-то магнетическом порядке и были явно живыми. Некоторые из них пощелкивали, другие просвечивали некими внутренностями, периодически меняющими цветовой узор. От этих панелей, на которых размещались все узоры, исходил временами приглушенный гул, заслышав который жрецы приходили в неистовство. Исступленно крича: «Боги Лакки, боги Лакки, Вы все видите, будучи везде и во всем!» кидались на колени, простираясь ниц перед очередной ожившей гулом панелью.