В этот момент нет никакого страха. Все кажется таким естественным.

— Tu es ma (фр. ты моя), — стонет он мне в рот.

Я поднимаю руку и запускаю пальцы в его волосы на затылке, наматываю пряди на ладонь. Тяну их назад и наблюдаю, как он закрывает глаза, а его шея красиво выгибается.

Кадык Пьера дергается, когда он пытается сглотнуть. Я покрываю поцелуями щетину на подбородке, а затем перехожу к великолепному выступу на его горле.

— Tu es ma, — снова бормочет он, пальцами запутываясь в моих волосах, притягивая к своей шее.

— Пьер, — стону я и целую его, скольжу языком по грубой поверхности.

Глубокий гортанный стон вырывается из его груди, я чувствую силу этой вибрации у своей груди.

Мы окружены прекрасным страстным огнем, пламя которого не поддается контролю. Наши тела изголодались друг по другу. Наша страсть обострена диким плотским желанием.

Я чувствую его возбуждение, когда он толкается своими бедрами, прижимает меня к стене, обездвиживает меня. Черт побери, он овладевает мной.

— Да, — выдыхаю я, и наши губы снова сливаются в поцелуе.

Пьер одерживает верх. Я теряю контроль.

— Не дергайся, черт возьми, — снова приказывает он, опускаясь на колени передо мной.

Он расстегивает мои джинсы, отодвигает трусики в сторону и запускает свои длинные, талантливые пальцы в меня.

О, черт!

Нет, нет, нет. Я не готова к этому. Я не готова быть с другим мужчиной. Пока нет.

— Остановись, — говорю я, а он в это время кусает меня за живот. Но он сразу же делает как ему велено.

— Je suis d'esol'e (фр. прости меня). Я не планировал, чтобы мы заходили так далеко, — Пьер поднимается с пола и делает шаг назад, проводит руками по лицу, а затем по волосам.

— Это... — Эм, что, черт возьми, я могу сказать? Я расправляю рубашку и застегиваю джинсы, отходя от сумасшествия на кухне. — Я... я не... — Я смотрю куда угодно, только не на Пьера.

— Я должен принести свои извинения еще раз. Мне очень стыдно за свои действия.

— Мне уйти? — спрашиваю я, не совсем понимая, что происходит.

— Пожалуйста, останься. Мне нравится твоя компания, но, возможно, будет лучше, если мы не будем больше так давить друг на друга.

Ауч. Серьезно? Отшита.

— Конечно, — говорю я, совсем смущенная. Мой голос обнажает мои чувства, и уверена, он понимает, что я чувствую себя отвергнутой.

— Mon ch'eri, все это не потому, что я не хочу тебя. А потому, что я жажду тебя так же сильно, как эти сладкие ягоды, которые я вымачивал весь день. Я не смогу остановиться, когда мои губы прикоснутся к твоей сладкой коже.

— Я думала, что ты не хочешь этого.

Он смеется от души, запрокинув голову назад.

— Non, я предвкушаю тот момент, когда смогу насытиться тобой. Поверь мне, я с нетерпением жду того времени, когда окажусь внутри тебя, — он облизывает пальцы и стонет от моего вкуса.

Хлоп. О, да, это был мой второй яичник.

Холли

— Привет, — говорю я, прислоняясь к кухонной столешнице в ресторане. Скоро открытие, и Пьер подготавливает и удобно расставляет все необходимое для сегодняшнего вечера.

— Я очень занят, Холли. Разве что ты хочешь поцеловать меня, тогда у меня уйма свободного времени.

Он не поднимает голову, чтобы посмотреть на меня, но я замечаю его дерзкую улыбку.

— Нет, я не собираюсь целовать тебя. Но ты не ответил на вопрос, который я задала у тебя во вторник.

— И что это был за вопрос?

— Как давно ты живешь в Австралии?

— Я переехал сюда, когда мне было двадцать два. А стал гражданином в двадцать три.

— Ты сказал мне, когда приехал сюда, но я хотела бы знать, сколько тебе лет.

— А на сколько лет я выгляжу? — он поворачивает голову, поигрывает бровями, а потом обратно смотрит на то, что готовит.

— О, я бы сказала, что тебе около пятидесяти, ну максимум пятьдесят пять, — дразню я. Думаю, ему под сорок.

— Невыносимая, — бормочет он сквозь смех. — В следующем мае я буду отмечать свой сорок второй день рождения.

— Хах, и ты живешь здесь с двадцати двух. Получается двадцать лет.

— Oui, а что? Ты планируешь меня депортировать? Потому что уже слишком поздно это делать.

— Только если ты меня разозлишь, — говорю я ему, поворачиваюсь и покидаю его кухню.

— Ты не поцеловала меня, Холли, — игриво окликает он меня. Мне нравится, когда он такой — беззаботный и веселый.