Когда Илья съел целую тарелку вкуснейшего, обалденно пахнущего мясом куриного бульона с мелко нарезанным яйцом, закусив его мягким белым хлебом с маслом и Лоя понесла поднос с посудой на кухню, дверь в кабинет отворилась и в нее вошел Добрячков, словно подполковник специально ожидал, когда защитник поужинает. В руке хевдинг держал сетку с апельсинами, а на его лице застыло озадаченное и даже смущенное выражение. Подполковник чувствовал себя явно не в своей тарелке.

– Илья, я...вот, навестить тебя решил, - негромко сказал он, подходя к дивану.
– Как ты сам?

– Здравия желаю, товарищ подполковник, - не удержался от издевки в голосе Илья.
– Вашими молитвами почти здоров. Спасибо за заботу, вы прямо как отец родной.

– Не надо...вот этого вот. Пожалуйста, не надо... Ладно?
– Добрячков сел на стул рядом и посмотрел Илье прямо в глаза.
– Меня твоя жена и так чуть не убила, за тот приказ. Серьезно, был момент, когда я думал, что она меня без разговоров долбанет заклятьем насмерть и все дела. Особенно когда вас троих без сознания только привезли, - тяжело вздохнул подполковник.
– Признаю, я перед тобой виноват. Ты и так в тот день сделал все что мог, посылать тебя в новый бой было моей ошибкой и глупостью. Причем ты мне об этом прямо сказал, но я не послушал. Больше такого не повториться, обещаю. И...я прошу у тебя прощенья Илья.
– Голос Добрячкова был усталым и серьезным, а взглянув ему в лицо, Илья понял, что хевдингу последние дни дались нелегко. Лицо серое, мешки под глазами, глаза красные и воспаленные - сейчас он выглядел чуть ли не хуже, чем когда Илья выручил его из неодского плена.

– Илюш, у меня много всего за плечами, - продолжил подполковник.
– И дома и в этом мире. Товарищей терять мне раньше приходилось и приказы отдавать такие, что потом долго не мог ни спать, ни водку пить. Но когда после лечения тебя и Ромки надорвалась еще и Аяна, и я подумал, что из-за своей ошибки угробил всех своих друзей и могу остаться в этом мире совсем один, я...
– взгляд Добрячкова скользнул к кобуре на поясе, - короче я такого не хочу, и больше такого никогда не допущу. Прости.

Илья вдруг понял, что краска стыда почему-то заливает его щеки. Хотя он тут вроде бы и не при чем. Но он точно не хотел слышать дальнейших признаний, поэтому поспешил прервать монолог подполковника. Видеть всегда подтянутого и уверенного в себе командира в таком расклеившемся состоянии ему было почти физически неприятно.

– Все нормально, Иван Сергеевич, - поспешно сказал защитник.
– Не надо извиняться, никаких обид. Я же понимаю, это война. Все остались живы, значит Бог на нашей стороне. Просто вам надо было меня тогда послушать. Вам вообще надо больше меня слушать, а не только приказывать, если мы единомышленники и друзья. Как Ая и наш с ней ребенок?

– Пришла в себя, но слабая как и ты. Злая на меня как сто чертей, шипит и кусается, словно кобра, - махнул рукой Добрячков.
– Но как узнала что с тобой все не так плохо, немного успокоилась. С ребенком вроде бы тоже ничего не случилось. Ромке стало полегче и Лима очнулась. Все живы, ты прав...

– Вот и хорошо. Закончим на этом. Просто обещайте, что больше таких категорических приказов без обсуждения со мной не будет. От моей смерти никто не выиграет, а я лучше других знаю пределы своих сил.

– Обещаю, - кивнул подполковник.
– Я и раньше это понимал. Просто понимаешь... ситуация была такая...кровь из носу требовалось взять Ядрово и все тут. Увлекся я, как писал Иосиф Виссарионович, голова закружилась от успехов, - слегка улыбнулся подполковник.

– Оно хоть того стоило?
– заинтересовался Илья.
– Расскажите, как обстановка на фронте.

– Еще как стоило, - у Добрячкова заблестели глаза.
– Натворили мы делов, Илюха, магам еще долго икаться будет. Разгром у неодов полный, стабилизировать фронт им не удается до сих пор. Вся их группировка на том берегу Альги до самого Альрова в кольце. На запад вторая ударная продвинулась почти на семьдесят километров! Ты представляешь, на целых семьдесят километров, и это по результатам всего лишь трехдневных боев. Правда, пехота и артиллерия не успевают за танками, обозы отстали, а в полосе прорыва всяких неодских окруженцев по лесам болтается как теста в супе с галушками у хорошей хозяйки. Но у магов вообще организованный фронт рухнул, воюют разрозненные боевые группы то тут, то там. Нельск деблокирован, берега Альги свободны, к нам подтягиваются резервы от Роммта. Решительный успех! И во многом благодаря тебе. Если бы мы в первый же день не прорвали блокаду и одновременно не вскрыли неодскую оборону на западе на всю ее оперативно-тактическую глубину от Нельска до Ядрово, то хрен бы что получилось! Это как одновременный ножевой удар в живот и в горло!

– То есть если бы мы не взяли в ту ночь Ядрово, то неоды бы удержались и наступлению конец?

– Нет, конечно, - помотал головой Добрячков.
– Не взяли бы мы Ядрово на первые сутки наступления, взяли бы на вторые. Или на третьи. Маги бы к тому времени слегка опомнились, приняли бы контрмеры. За одним взятым Ядрово, пришлось бы брать другое укрепленное село, затем третье, а там и фланговый контрудар от неодов бы подоспел, и фронт бы стабилизировался. Наступление бы удалось, а вот разгром неодов - нет. А так раз - и вся их прифронтовая полоса вскрыта за сутки, как разрезом скальпеля, а за ней вообще никого, только полицаи из "лояльных" и небольшие тыловые отряды оккупационной администрации в десяток-другой неодов. И в этот прорыв прямо по шоссе, которое начинается за Ядрово в тыл к неодам пошли танки и мотопехота на грузовиках, которых на динозаврах хрен догонишь. Понимаешь теперь, почему мне во что бы то не стало надо было взять село?

– Понимаю, - сглотнул комок в горле Илья.

– Но и это еще не все, - Добрячков взял один из принесенных апельсинов и начал его не спеша чистить.
– Вчера неоды все же начали свое наступление на юге, за рекой Вемта. Я думал, что они его отменят из-за наших успехов и начнут перебрасывать войска на север, но нет. Похоже, их командование решило сыграть по крупному. Успехи на юге у магов ни чета нашим, но южный фронт они здорово потеснили и уверено наступают по направлению к Талгорску. Пока вклинились на двенадцать километров, идут тяжелые бои. Положение очень серьезное. У неодов там сконцентрированы пять из семи бергрупп и мобильные егеря - их элита. Лучшие маги Крейса.