А ее бабушка позволила девочке винить себя. Забрала ее к себе в дом, заставив при этом забыть прошлое, забыть родителей. А потом стала мучить. Запугивала сумасшедшим домом. Приставила к ней шпионов, которые следили за каждым ее шагом в школе, затем в университете, и докладывали Коринн Бель обо всех проступках Харпер. Господи Боже, да что за монстр такой мог поступить так с ребенком? Когда Харпер уснула, я некоторое время держал ее на руках, затем решил побродить по дому, немного осмотреться. Наверху, на третьем этаже, я нашел темную комнату. В этой комнате Коринн запирала Харпер за проступки. Харпер разнесла всю дверь в клочья топором. Правильно.

Харпер никогда не били. Физически. Но все равно ее как будто избивали. Все время. Ведь она вынуждена была притворяться, что у нее не было другого прошлого. Вынуждена притворяться той, кем она не была. Все во имя сохранения фамильного имени Бель в чистоте. Коринн Бель пугала Харпер до чертиков, даже когда она выросла и переехала в Уинстон, даже когда у Коринн случился инсульт, и она уже чисто физически не могла ничего сделать. Она все еще боролась с этим. Коринн Бель ничем не лучше моего придурка отца. Эта сумасшедшая старуха убедила Харпер, что внутри нее живет чудовище, что отношения с парнем — грех. То, что Харпер позволила мне прикоснуться к себе, уже было чудом. Пройдет еще очень много времени, прежде чем я смогу переварить то, что она сказала.

Я хотел стать тем, на кого бы она могла опереться. Кому бы она могла верить.

Любить.

— Твоя спина, — сказала она мягко. — За что?

Ужасные воспоминания нахлынули на меня, но я уже поборол своих демонов много лет назад, когда чуть не убил своего отца.

— Это был садистский способ моего отца контролировать меня, — ответил я. — Он называл меня глупцом/придурком каждый день. Он знал, что я все возьму на себя, лишь бы он не навредил Кэти, — я рассмеялся, — это было чертовски больно, каждая буква, но оно того стоило. Кэти была такой хрупкой. Я всегда знал, что она не переживет ни один из садистских порывов нашего отца, — я посмотрел на Харпер, в ее глазах была нежность, она взяла меня за руку. — Я ошибался, — сказал я. Маленькое тело Кэти стояло у меня перед глазами — то, как оно лежало в ту ночь много лет назад. — Она все еще здесь, моя сестра. Меня не волнует, что говорят доктора или медперсонал. Она знает, что я здесь, — я кивнул и взял руку Харпер. — Я всегда буду здесь.

— Она знает, что ты любишь ее, — сказала Харпер, положив голову мне на плечо. — Она это знает.

Некоторое время мы оба молчали, но затем Харпер нарушила тишину.

— Как ты думаешь, я стану когда-нибудь нормальной, Кейн? Или кошмары навсегда останутся со мной?

— Мы вместе научимся быть нормальными, — сказал я.

Она ничего не ответила, но крепко обняла меня, и я почувствовал ее вздох. Вздох облегчения? Лишь время покажет. Я знал, что это будет нелегко и что впереди ждет долгий путь. Нас обоих ждет. Но главным образом ее.

Харпер уснула, но когда снова проснулась, начала плакать. В ужасе. Кричала о том, чтобы ее не запирали в психушке. Я погладил ее по волосам, обнял, и когда кошмар закончился, она все еще продолжала всхлипывать и тяжело дышать, а затем рассказала мне еще одну вещь, от которой у меня просто крышу снесло.

— Вчера я нашла Коринн Бель мертвой в постели, когда приехала к ней.

Я посмотрел на нее. Я не знал, что сказать, потому просто взял ее за руку.

Харпер резко рассмеялась.

— Даже после смерти она не могла не сделать мне гадость.

— О чем ты? — спросил я.

— Она давным-давно отняла у меня Рождество, Кейн. А вчера, вчера она просто растоптала его.

На ум пришла мысль.

— Нет, — сказал я нежно, и когда брови Харпер вопросительно изогнулись, я улыбнулся и сказал:

— Мы вернем его обратно. Сегодня.

Она подняла голову.

— Что?

Я встал и протянул ей руку.

— Идем со мной.

Нерешительно улыбнувшись, она взяла меня за руку, и я потянул ее, заставляя встать, ее легкое, как перышко, тело поднялось. Это еще одна вещь, над которой мне надо будет поработать.

Каким-то образом Коринн Бель удалось убедить Харпер в том, что она совершенно бесполезна и что ей надо относиться к своему телу с осторожностью — в первую очередь, это касается еды. Лишь только мысль об этой старой карге вызывала ярость. Я был рад, что она мертва и что Харпер нашла ее мертвой. Однажды у всего этого будет логическое завершение. И я сделаю все возможное и невозможное, чтобы ускорить этот процесс.

У дверей я взял пуховик Харпер, помог его надеть, взял топор, валяющийся на полу, и мы вышли на улицу, морозный декабрьский воздух ударил в лицо. Новая кожаная куртка, которую я получил в подарок от Бракса на Рождество, защищала меня от холода. Я притянул Харпер к себе и направился к поленнице. Огляделся по сторонам.

— Что ты ищешь?

Я поцеловал ее в висок.

— Увидишь.

Наконец, я нашел то, что искал, и пошел прямиком в лес, это была приличная по продолжительности прогулка с учетом морозного рождественского утра и кусающего нас обоих морозного ветра. Она прижалась ко мне, и я понял, что люблю ее. Люблю чувствовать ее тело рядом с моим, люблю запах ее волос, люблю мягкость кожи, то, как она смотрит на меня. Мы с ней похожи. Мы делили демонов, делили страхи.

Мы делимся исцелением друг с другом.