— Выглядит так, что твоя жизнь бьет ключом. Тебе нужно начать следить, с кем и в какой комнате ты проводишь время, если хочешь продолжить такой образ жизни. В противном случае, возле нашей комнаты в общежитии соберется толпа разозленных девчонок с вилами, готовая жестоко расправиться с твоей огромной тупой задницей.

— Да, да, да. Плевать, чувак. Она успокоится. На самом деле, я чувствую себя немного плохо из-за того, что она узнала. Бри нравится мне, она не глупая, не действует мне на нервы, когда я рядом с ней дольше, чем десять минут. — На мгновение я вижу вспышку сожаления на лице Трента, но это проходит так же быстро, как и появилось. — Плюс она не дала мне пройти даже вторую базу. Это оживляет, когда я думаю об этом. Я люблю вызовы. — Он смеется и кидает свою сумку в кузов моего грузовика.

— Ты отстой, мужик. Это хреново, воспринимать ее просто как дырку для секса. Ты должен попытаться узнать ее. Ты, возможно, даже насладишься компанией противоположного пола, — говорю я ему, когда мы идем к спорткомплексу.

— Я не хочу быть тобой, мужик, поэтому думаю, буду придерживаться того, что знаю. Наблюдать, как ты хандришь все это время — было удручающим дерьмом, — говорит он, пот стекает по его лбу. — Тебе девятнадцать лет, а ты как гребаный отшельник, всегда сидишь в комнате в плохом настроении. Как долго ты собираешься позволять этой цыпочке иметь над тобой полный контроль? Я не говорю, что ты должен идти и трахаться каждую неделю, но черт, разве ты не хочешь расслабиться? У тебя есть потребности, ты же знаешь, что твоя левая и правая рука не могут справляться с этим вечно.

Я сердито смотрю на него.

— Пошел ты! Я не ты, у меня есть хоть какое-то уважение к женщинам. Я не собираюсь спать с кем-то до тех пор, пока не смогу дать больше, чем это. Не хочу ничего с этим делать — есть потребности или нет. Поэтому отвали от меня. Я буду двигаться дальше, когда буду, черт побери, готов двигаться дальше.

— Ты гребаный дурак, Джей. Я надеюсь, что никогда не позволю никакой девчонке так взять меня за яйца! Ни одна киска не может быть настолько хороша, чувак. — Трент пожимает плечами, и я закатываю глаза.

— Как скажешь, мужик. Ты просто не понимаешь этого.

Хоть я бы и хотел, чтобы это было не так, я все еще люблю ее. Я ненавижу это, и с каждым прошедшим днем это не исчезает. У меня есть ощущение, что я никогда не перестану скучать по ней. Надеюсь, скоро проснусь и пойму, что многие люди могут остаться в твоем сердце, но не в твоей жизни.

***

В последнее время командные тренировки не были слишком тяжелыми, но эта была жесткой, и я весь в поту. Трент остался, чтобы еще позаниматься, но я отказался. Я истощен. Вытираю пот со своего лба и иду по парковке. Я поднимаю взгляд и вижу, что, прислонившись к моему грузовику, стоит Виктория, ее руки в карманах коротких джинсовых шорт. На ней надета футболка университета Бэйлор и очки-авиаторы. Она расслаблена, ее лодыжки скрещены, и она смотрит на меня с кокетливой ухмылкой на лице. Что с этой девушкой? Каждый раз, когда я вижу ее, она выглядит по-разному. В клубе она была горячей и источала сексуальные флюиды, ассистент кафедры Виктория — умная и ведет себя как профессионал, в библиотеке она была холодной и сдержанной. Девушка, небрежно прислонившаяся к моему Форду, милая и беззаботная. Она выглядит как девочка, а не как взрослая женщина.

— Выглядишь так, будто у тебя была изнурительная тренировка сегодня, — мурлычет она.

Я прохожу мимо нее и бросаю сумку в кузов грузовика. Когда я прохожу, запах ее парфюма просачивается через мой не-так-хорошо-выстроенный-барьер. Она хорошо пахнет, слишком хорошо. Эта девушка собирается свести меня с ума, я уже чувствую это. Она не понимает намеков, и почему она должна так хорошо пахнуть?

Дерьмо!

— Они всегда очень изнурительные, но мне нравится это. Что я могу сделать для тебя? Кажется, будто ты преследуешь меня.

— Никаких преследований просто упорство, — насмехается она, и уголок моего рта слегка приподнимается. Она поджимает свои сверкающие губы, а затем кусает нижнюю. Да, на этой девушке так и светится табличка «опасность». Большие, желтые предупреждающие огни мигают вокруг ее подтянутого стройного тела, мои глаза, как у похотливого подростка, не могут перестать осматривать ее.

Не делай этого, Джейс, просто уходи.

— Какая-то девушка серьезно заняла твою голову, ха?

Я хотел вытянуть руку и открыть дверь, но она прислонилась к ней своей задницей. Ни в коем случае я не вытяну свою руку рядом с ней. Поэтому просто стою и пытаюсь понять эту девушку.

— Да, что-то вроде того, — говорю я, шаркая по гравию ногой, когда смотрю в землю.

— Ну, как долго ты планируешь позволять ей делать тебя несчастным? Просто, чтобы я знала сроки.

Я поднимаю взгляд на нее и замечаю, как солнце отражается от ее кожи, как легкий ветерок развевает ее блестящие, черные волосы. Кожа на ее шее кремово-белая и гладкая, и первый раз за долгое время, я чувствую, что в моих штанах что-то дергается.

Я должен уходить к чертям собачьим от этой девушки, как вчера.

— Тебе нужны сроки, зачем? — спрашиваю я, когда вытаскиваю ключи. Я нажимаю кнопку автоматической разблокировки двери, прежде чем она отвечает, надеясь, что это станет для нее подсказкой, отодвинуть свою задницу от моей двери.

— Ох, просто мне нужно иметь общее представление, когда ты пригласишь меня на свидание. Чтобы я была полностью готова.

Я поднимаю бровь на ее самоуверенность. Она дарит мне милую, дерзкую улыбку, и я качаю головой, улыбаясь в ответ, немного посмеиваюсь. Она определенно заслуживает уважения за свою самоуверенность. Это сексуально. Она уверенная, но не ведет себя как сука. Не как Лиз. Лиз была сукой, потому что была закомплексованной, я всегда знал это о ней. Мистер Брант обращался с ней как с дрессированным пуделем, всегда оскорбляя ее, говоря, что она недостаточно хороша, что ей нужно быть идеальной. Поэтому Лиз создала этот образ, чтобы закрываться от комплексов, которые ощущала от обстановки дома. В школе она хотела быть королевой, к сожалению, она вела себя совсем неправильно. Виктория казалась искренне уверенной в себе.