— Нет! — со всей силы закричал я, срывая связки. — Нееет!

— Тише-тише, мой дорогой, — раздался в ответ бабушкин голос. — Не бойся, тебе снятся кошмары, но ты не один, я с тобой.

Я не сразу открыл глаза, страшась опять увидеть маску Харона. Но родное морщинистое лицо бабушки прогнало видение без следа.

Бабушка погладила меня по голове, потянулась к пакету, что стоял у меня в ногах, суетливо раскрыла его и, радостно улыбаясь, проворковала:

— Вчера я прибиралась на чердаке и посмотри, что я там нашла.

У меня больно застучало в висках, когда я увидел, что она достала из пакета и положила передо мной.

Старый, с облезшим мехом, медвежонок вздымался и опускался на моей груди в такт дыханию, таращась на меня пустыми глазницами.

Я пошевелился. Игла капельницы в руке дрогнула.

— Что? Выкинуть? — всполошилась бабушка. — Я подумала, вдруг…

Я отрицательно качнул головой и, от слабости еле шевеля губами, прошептал:

— Отнеси его той девочке, что с ожогами… Она поймет…