– Я всегда говорил, что ты слишком умен, парень.

Харальд закашлялся, затем рассмеялся. Удивительно, как быстро Генрих поднялся до капитана судна. Его борода приобрела цвет металла и доставала до груди. Светло-карие глаза потемнели от тяжести принятых решений. Лысеющую голову Генриха покрывала кожаная шляпа. На первый взгляд, она казалась купленной в Германии, но Харальд решил, что, скорее всего, она была приобретена где-то ещё. Как и её хозяин, она выглядела выцветшей и мятой.

– Как твои люди? Им можно доверять?

– Они, конечно, будут ворчать, когда тебе придется выделить отдельную каюту, а в остальном они абсолютно верны.

– Замечательно.

– Не пора ли представить меня пассажирам?

Позади них стоял Доминик Камински, рядом с ним была его жена Магдалена и его дочери - Люсия и София. Позади них стояли сержант Айхман и агент Гестапо Борис Зайлер. Харальд представил их всех по очереди.

– Значит, речь шла о вас, - сказал Генрих, глядя на Доминика.
– Полагаю, вас мы и ждем. Вам уже сообщили, куда мы направляемся?

– Нет, - выдавил из себя Доминик.

Генрих рассмеялся.

– Примерно, в ад. Мы отправляемся, практически, на край планеты, друг мой. Мы покажем вам такое, от чего самые крепкие мужчины плачут, а слабаки сходят с ума. О, да. Вы увидите огонь, ужас и самых чудовищных тварей, каких только способно породить море, - он вскинул руки и несколько матросов засмеялись.
– Они встречали на своем пути Кракена и многоголовую Гидру и, прежде, чем пристать к берегу, они разорвали их плоть и переломали им все кости! Перед вами убийцы чудовищ, мой дорогой друг, и за время пути вы не раз прольете слёзы и будете молить высадить вас на ближайшем берегу! Так, ведь, парни?
– обратился он к матросам.

– Так!
– радостно ответили те.

– Генрих, прошу тебя, - произнес Харальд.

Тот смотрел на него совершенно невинным взглядом.

– Я требую, чтобы нам сообщили, куда мы направляемся.

Харальд повернулся и увидел вышедшую из-за спины вооруженного солдата Мэгги.

– Это не...
– начал он.

– На юг, госпожа, - вмешался Генрих.
– Мы простые рыболовы и те воды - наши охотничьи угодья. Нам заплатили за то, чтобы мы доставили вас к одному из выбранных господином Дитрихом причалов.

– Это не мой выбор, а моего руководства, - заметил Харальд.

– С нами дети, - сказала Магдалена.
– Вы не можете везти детей на таком судне.

– Простите, мадам, - возразил Генрих.
– Но выбора ни у меня, ни у вас нет.

– У вас был выбор!

– Даже если бы я отказался, они нашли бы кого-нибудь ещё, - произнес Генрих.
– С нами вы будете в безопасности. Мы не собираемся охотиться во время этого путешествия.

– Вы не можете вывезти нас из страны! Мы не видели полиции! Это противозаконно!

Генрих рыгнул.

– Закон здесь не действует. А теперь, кто из вас поднимется на борт?

– Все, кроме рядового Гантте, - сказал Харальд, указывая на целящегося в Доминика солдата.

Генрих посчитал количество людей и вздохнул.

– Нет, так не пойдет. Нам сказали, что будет только 6 человек.

– Уверен, ты для всех найдешь местечко. Если что, кто-нибудь может ночевать в рубке.

– Ты не понял, - сказал Генрих и положил руку на грудь Харальду.
– Вес судна и запасы продовольствия рассчитаны только на 7 пассажиров. Один уже на борту, осталось 6. Всё чётко.

– И никаких исключений?

– С этим пассажиром я договорился ещё вчера, а с вами сегодня. Вот так.

Харальд наклонился вперед и прошептал ему на ухо:

– А если мы доплатим тебе пять сотен сверху?

– Не неси херни, - сказал ему Генрих.
– Ты не можешь гарантировать оплаты, а если бы и мог, я бы не согласился. Вопрос в безопасности. Рацион придется сократить. Кому, как не тебе, это знать, - он посмотрел на остальных.
– Ну, кто остается?

– У нас с сержантом Айхманом приказ сопровождать лейтенанта, - сказал Зайлер.
– Пусть решают они.

Все посмотрели на Доминика. Он посмотрел на жену и дочерей, ощущая на себе их тяжелые взгляды. Каким-то образом, Харальд чувствовал, что они винят его во всем произошедшем этой ночью, но лейтенант, при этом, понимал, всю абсурдность этого чувства. Именно Зайлер нашел их друга в Швеции и, именно, их друг сдал их с потрохами.

– Значит, все мы не поместимся?
– спросила Магдалена.
– И что теперь? Вы нас расстреляете?

– Пусть это буду я, - сказал, наконец, Доминик.
– Я во всём виноват, так что отпустите их и возьмите меня.