— Что?

— Объяснить все. Доказать статистикой. Так не опишешь то, что происходит.

— Дело в том, Дилан, что из всех случайных сценариев в твоем разуме некоторые совпали с реальностью! Почему тебе так сложно это понять? Мысль не пробивается через волосы?

— Мои сны не случайны, пап, — Дилан вытащил прядь волос из — за уха. — Они не могут такими быть. И если я пойму закономерность…

— Разум человека устроен так, чтобы видеть закономерности. Тенденция такая сильная, что ты замечаешь их, даже когда их нет. Мозг так заполняет слепые места окружающими формами.

— Ты звучишь как Алекс, — фыркнул Дилан, понимая, что отец не посчитает это похвалой. Он всегда считал философию ниже науки.

Дилан не понимал, как они с Алексом дружили десятки лет.

— Рад слышать, что мы с ним сошлись в чем — то… — Холт сделал глоток напитка.

— Это не значит, что ты прав.

— Дилан, — Холт закрыл глаза, его терпение заканчивалось. — Ты видишь закономерности на пустом листке бумаги, если долго на него смотреть.

— На это нет времени, — Дилан встал и пошел к входной двери.

— Дилан…

— Я же говорил, мне нужно идти.

— Что ты сказал полиции? — Холт повысил голос.

— Я позвонил в 911, — сказал Дилан, не оборачиваясь, — и сказал, что вертолет врезался в мост Лайонс — Гейт, — он склонился и начал обуваться. — И через минуту это произошло.

— Дай — ка угадаю, — протянул отец. — И они пришли сюда, чтобы вовлечь тебя в свои подозрения о намеренном акте терроризма.

— Что? — Дилан посмотрел на него и выпрямился. — Нет, — он нахмурился, пока отец потягивал напиток. — Нет, они…

— Они, — перебил Холт, — пересмотрели камеры на мосту и не увидели ничего подозрительного, а потом подумали: «Хм, может парень, что сделал это, вдруг ощутил угрызения совести и решил позвонить».

Сердце Дилана сжалось. Он подозревал проблемы, но обвинение в терроризме?

— А теперь, — продолжил Холт, — я позвоню своим в полицейском департаменте Ванкувера, чтобы они не арестовали моего сына, который снова жалко пытался привлечь внимание.

Дилан смотрел, рука приклеилась к дверной ручке.

— Тебе, вроде, куда — то было нужно, — Холт осушил остатки напитка.

Глава 5

Плацебо

Несмотря на яркие краски, что медсестры добавили в честь весны, больница казалась сегодня особенно мертвой. Может, дело было в синтетическом запахе лекарств и дезинфекции в воздухе. Или в ощущении беспомощности, пропитавшей каждый дюйм этого места.

С букетом белых лилий и маленькой книгой в руке Дилан повернул за угол и пошел по узкому коридору.

Он пришел к предпоследней двери справа, спрятал цветы и книгу за спиной, провел рукой по волосам и кашлянул.

— Уборка, — он постучал в дверь, а потом услышал милый смех на другой стороне.

Он широко улыбнулся и вошел в комнату.

Она была там, светлая и хрупкая, выглядя еще меньше на скромной кровати, чем когда он в последний раз навещал ее. Лиз, маму Ромера, наверное, самого сильного человека из всех кого он знал.

— Ну как жизнь, Лисбон? — он закрыл за собой дверь.

— Дважды в неделю? — она просияла, пока Дилан подходил. — Люди не так поймут.

— О — о, так им и скажите, — Дилан склонился и поцеловал ее в лоб. — Во всех шикарных подробностях.

Лиз рассмеялась.

— Где Роми?

— На работе.

— Почему ваши визиты не пересекаются? Не помню, когда я видела вас в комнате вдвоем.

— Потому что я хочу быть с вами один, — Дилан хитро вскинул брови, и Лиз покачала головой с широкой улыбкой на лице.

— Что у тебя там? — она кивнула на цветы, что Дилан все еще держал за собой.

— Ничего, — невинно покачал головой Дилан. — Трусы поправляю.

Смех Лиз оборвался от хрипа, ее плечи затряслись. Когда она снова открыла слезящиеся глаза, перед ней был большой букет любимых цветов.

— О — о–оу, — протянула она, Дилан устроил букет в ее ладонях. — Диллибоб…

— О, это еще не лучшая часть.

Лиз подняла голову, и Дилан протянул книжку. При виде названия ее улыбка чуть увяла, а потом она снова рассмеялась.

— Боже, — она притянула книгу ближе, качая головой из — за того, что Дилан дописал к названию шариковой ручкой.