Говоря о школе, Михаил высказал свои нерадужные первые впечатления о здании школы, похвалил Василия Игнатьевича за порядок в ведении дел бумажных.

– Он у нас насчёт этого мастак, – кивнув, согласился Трофим Сергеевич. – Равных ему нет, я чуть ли не от сердца отрывал, когда передавал его в школу, он не даст соврать. О таланте Василия Игнатьевича учить детей весь район теперь знает, сами учителя приезжают у него учиться. Правду я говорю? – спросил он у смутившегося Василия Игнатьевича. – А вот что касается самой школы, тут мы с ним оба виноваты, а я тем более, моё это было дело, чтобы ремонт сделать, дровами запастись, создать условия, чтобы детям нормально училось. Конечно, не мешало бы нас подталкивать: не хватает времени делать всё сразу.

Сперва колхоз организовали, потом пошли посевные, уборочные, планы, заготовки, по сей день не вылазим из этих важных дел. А пора бы и голову поднять, посмотреть, что кругом творится, ведь не только хлебом единым жив человек, ему ещё и детей учить надо, да и самому культурно отдохнуть после тяжких трудов. А то у нас одно развлечение: посиделки, гуляния да выпивка. Нужен клуб, чтобы кино показывали, чтобы могла собраться молодёжь, а там и старики подтянулись бы, например, книжку почитать.

А то лишь у Нади шкаф с книгами – вот и всё наше богатство, а тут тебе и библиотека, и читальня. Подумать если, силы у нас найдутся для всего, парт-ячейка у нас боевая. Колхоз мы один из первых в районе организовали, председатель у нас дельный, комсомол организуем, активисты есть.

Не может такого быть, чтобы мы не сумели поднять школу.

Михаил был тронут и обрадован такому участию в предстоящем деле. Василий Игнатьевич слушал рассеянно, видимо, у него были уже другие заботы; вдруг воспользовавшись передышкой, он вынул связку ключей и мешочек с печатью и торжественно произнёс:

– Теперь Ваши планы есть, кому исполнять!

Вот, В Вашем присутствии передаю ключи от школы, печать, дела и вместе с ними обязанности. А уж акт, я его сам напишу, тут Вы не беспокойтесь. – Со вздохом облегчения он поднялся уходить, сославшись на дела.

Время шло к обеду, и Трофим Сергеевич пригласил Михаила вместе с ним отобедать. Они отправились к нему домой, обстановка там была городская: шкаф, буфет, гнутые венские стулья, стол на точёных ножках. Стояла ещё русская печь, ну и что, во многих городах были печи. Жил Трофим Сергеевич вдвоём с женой, без детей. Жена тоже была одета по-городскому. Она на стол поставила не миски глиняные, а тарелки, вынула из буфета графинчик с вишнёвой наливкой и три рюмочки, вскоре появились тарелки поменьше с закусками. Михаил почувствовал себя в домашней праздничной обстановке.

Жена Трофима Сергеевича поинтересовалась, где Михаил остановился; узнав, что его приглашает на постоянную квартиру Михеич, одобрила, пояснив, что Мария – чистоплотная хозяйка, однако к себе в просторную квартиру на житье она всё-таки не пригласила. Возможно, не хотелось себя излишне утруждать…

Трофим Сергеевич вёл себя дома не так начальственно, как на работе, по всему было видно, что главным человеком здесь была его жена.

Вот уже скоро сутки, как Михаил прибыл на но-вое место, и тревоги, сомнения, неизвестность как-то сами собой рассеивались, превращаясь в обыденное, простое, знакомое. Даже сейчас, когда они после обеда неторопливо шли в сторону правления колхоза для следующего знакомства, Михаил волнения не чувствовал. Опять ему повезло: он не один, а с Трофимом Сергеевичем, следовательно, он и будет его представлять. Казалось, не только люди, но и сама обстановка стремились во всём помочь. Опять порыв ветра, запах перегретой земли и скошенной травы. Перистые облака старались усмирить солнечный зной, обещали вечернюю прохладу. Вскоре показался большой огороженный двор с длинной конюшней. По другую сторону через дорогу маячило здание с красным флагом, то было правление колхоза. Сидевшие на крыльце и лавочке мужики с интересом смотрели на приближающихся: председателя сельсовета, а с ним неизвестный парнишка.

– Здорово, мужики, уже отработали или в ночное собрались? – поприветствовал их Трофим Сергеевич. – А председатель-то ваш где? Здесь или ещё не приехал? – продолжал он, здороваясь с каждым за руку, то называя имя полностью, то лишь отчество или имя, наверное, в зависимости от возраста, чина и степени знакомства.

Михаил стоял в стороне, наблюдая за происходящим.

Трофим Сергеевич представил всем Михаила, лица мужиков вытянулись от удивления, а Михаил смутился и даже покраснел. Трофим Сергеевич, конечно, это заметил.

– Что смотрите? Не верите? Молодой, думаете? – угадывая их мысль, проговорил Трофим Сергеевич. —

Так молодость, говорят, не порок. Более того, она быстро проходит. Так вот, мужики, Михаилу Семёновичу школа наша не понравилась, поругал он нас тут, говорит: пора за нас как следует взяться, а то детей учить негде будет совсем. Дети ж, когда вырастут, нам разгильдяйство наше не простят, – продолжал Трофим Сергеевич.

Мужики согласились:

– Да мы разве против? Пускай засучивает рукава, лишь бы толк был, да детей наших как следует, учил. Самим-то учиться много не пришлось, так пусть дети наши учатся, как следует.

Вскоре подъехал на бричке председатель, поздоровался, и вся толпа двинулась за ним в правление. В первой большой комнате, заставленной скамейками, проводились собрания, другая была перегорожена, за перегородкой находился кабинет председателя. Уже на ходу Трофим Сергеевич начал представлять Михаила.

Конец ознакомительного фрагмента.