Не дождавшись команды от Черной Вдовы, аниматусы оказались дезориентированы и потеряны. Смертоносные и безжалостные по своей природе, без голоса сверху, без хозяина они не способны были принимать решения.

— Теперь мы без труда справимся с ними, — раздался голос Мана. Он и еще пара десяток человек были здесь, а это значит, что обвал удалось ликвидировать.

Взгляд Айзека встретился с глазами Эвридики. Увидев Сати у него на руках, она поняла все без слов.

— Это и было пророчеством Шина? — жестом, наполненным невероятной любовью, Эвридика убрала мокрые волосы со лба девушки. Ее тело, еще недавно источающее жар, сейчас было холодным как камень.

— Да, — Айзек больше не сдерживал слез.

— Ты понимаешь, что она спасла всех нас? — Эвридика обняла голову Сати и пара слезинок упали на высокий лоб девушки. — Принеся себя в жертву.

— Нет, это не жертва, — Айзек медленно зашагал в сторону метро, неся Сати на руках. Теперь, когда аниматусы больше не могли атаковать, он знал, что его люди справятся без него. — Она — герой. Она наш символ свободы.

***

— Неужели ничего нельзя сделать? — в который раз спросил киборг.

— Я знаю, что признать это очень тяжело, Айзек, — Атли сокрушенно вздохнула; все же произошедшее затронуло душу каждого в сопротивлении. — Но Сати умерла. Ее регенерация не работает, как и ее сердце.

Айзек сжал кулаки до хруста.

— А ребенок? — со слабой надеждой спросила Эвридика. — Может быть…

— Не может, — Зои отрицательно покачала головой. — Мне очень жаль, но плод погиб вместе с ней.

Доктор Атли развернулся монитор КТГ и показала ровную линию, говорящую о том, что маленькое сердце тоже не бьется.

Это была слишком большая цена за их победу.

— Я скажу Ойтушу, — добавила Атли.

— Нет, — Айзек кулаком вытер слезы. — Я сам ему скажу, когда он будет готов.

— Я перевела его из реанимации в обычную палату, — заметила доктор. — Он готов, если ты об этом.

Эвридика закусила губу: она даже представить не могла, как скажется на Ойтуше известие о смерти Сати.

Но как она и ожидала, первым было отрицание.

Вначале реагирует тело, затем мозг. Рвота, острая нехватка воздуха, удушье, приступы агрессии — все эти симптомы Ойтуш переживал снова и снова, на протяжении нескольких часов.

Когда Эвридике становилось слишком тяжело выносить это, она в слезах выбегала из бокса, и с Ойтушем оставался Айзек.

Судя по звукам, они дрались, точнее, Ойтуш методично избивал Айзек всем, что могло подвернуться под руку. Главе ничего не оставалось, как терпеть и постараться не убить офицера в ответ.

— Где ее тело, где?! — орал Ойтуш не своим голосом. — Одаренность проснется, надо просто ждать!

Айзек мычал в ответ что-то невразумительное, и тогда снова были слышны звуки ударов. Пару раз Ойтуш падал с кровати, обрывая провода капельниц, и Айзек был вынужден звать Атли.

— Тебе еще нельзя ходить, Ойтуш! — пыталась вразумить его терпеливая доктор. — Протез может отторгнуться, и тогда…

— Мне плевать!!! — от его голоса по телу Эвридики бежали мурашки. — Это все Нойманн! Юджин Нойманн! Это он все подстроил! Это он внушил нам, что на станции произошел обвал! Чтобы мы не вернулись, и я заключил сделку!

Через десять минут Зои тоже не выдержала и покинула бокс.

— Он бредит, — прокомментировала она. — Все винит какого-то Нойманна. Я дала ему седативное.

День закончился тем, что Айзек оглушил Эвери ударом по голове.

— На мне уже живого места нет, — сказал он, вытирая кровь из разбитого носа. — Завтра ты пойдешь дежурить, — кивнул он, глядя на Томаса. — Иначе я прибью его.

Ночью история повторилась, вот только от людей вымышленных Ойтуш перешел к вполне настоящим.

— Я верил тебе, Айзек! Я доверил тебе ее жизнь! — каждое свое слово Ойтуш сопровождал ударом по черепушке киборга. — Ты поклялся, что сбережешь ее! Ты поклялся мне, мать твою!

Держать Ойтуша взаперти дольше было опасно. Удостоверившись, что биоимплант ноги функционирует нормально, Атли выписала его под ответственность друзей и коллег. Точнее, предоставила его самому себе.

— Приглядывайте за ним, ладно, — попросила она Томаса и Мэгги, которые со смерти Сати практически не разлучались. — И постарайтесь все же дать успокоительное.

Но успокоить Ойтуша могла только Сати.

Если днем он еще мог держать себя в руках, то с приходом ночи отправлялся бродить по тоннелю в полном одиночестве.