Марион и Юл-Кан подбежали к ней, усадили на скамью.

– Вы не ушиблись, империта? – спросил обеспокоенно офицер.

– Ушиблась? Да вы видите, я в кровь исцарапала ладони и колени, я порвала костюм, я вся в листьях и грязи, черт вас подери! Я пьяна, я поругалась с Императором, я опозорилась перед всеми гостями, у меня нет никакого настроения, завтра моя коронация, а послезавтра я получу наказание от отца, и вообще… вообще, я самая несчастливая и несчастная во всей вселенной! – неожиданно закончила Дели и из ее глаз показались два прозрачных ручейка. – Я хочу лететь к звездам, хочу видеть другие планеты, хочу полной жизни, а не торчать до самой смерти на Троне и подыхать от тоски! Хочу опасностей, хочу, чтоб захватывало дух, хочу свободы, в конце концов, а все вокруг, словно сговорившись, напоминают каждый день: «Ты – будущая Императрица, ты – наследница Трона, ты должна то, должна это. Не опозорь, не подведи, не вздумай!». Я не хочу, понимаете, не хочу гнить заживо всю жизнь! – Ее будто прорвало, и теперь она сидела, съежившись, поникнув, с потухшими взором – печальная, опустошенная, не волнуясь, слышали ли ее, или она говорила в пустоту.

Глаза Мариона смягчились, и он с жалостью, сочувствием и каким-то непонятным, неосознанным еще чувством смотрел на эту странную, непохожую ни на одну деллафийку девушку.

– Сегодня был очень утомительный день, империта, – негромко произнес он. – Вы устали, вам нужно отдохнуть.

– Я не пойду во Дворец, – решительно заявила та. – Там Император, и он оттаскает меня за уши, если я появлюсь во Дворце. Уж лучше я до утра поброжу здесь, чем рисковать своими ушами. Правда я ужасно хочу спать, – добавила она, сонно хлопая глазами, и, вдруг посмотрев на офицера рассеянным взглядом, спросила: – Трайд, вы будете не против, если я отосплюсь у вас?

Тот остолбенел от удивления, а девушка продолжала:

– Завтра коронация и, если я появлюсь в таком виде, меня можно будет считать трупом, потому что Император собственноручно распылит меня. А во Дворец я не пойду, не хочу нервотрепки и головомойки, но мне надо выспаться.

– Вы не боитесь слухов и сплетен, империта? – Марион все еще удивленно смотрел на нее. – Ведь любопытных глаз множество, а вам было бы неприятно стать объектом нелестных шепотков, да и мне тоже.

Дели безразлично махнула рукой.

– Мне плевать на них. Так вы согласны?

Марион усмехнулся: нет, эта девушка решительно была сумасшедшей и непостижимой, как сама жизнь.

– Хорошо, – кивнул он, чувствуя, что тоже свихнулся, раз дал согласие.

В доме трайда было темно и тихо. Добравшись до кровати, Дели без сил опустилась на мягкие подушки.

– Ну, что вы торчите тут, как тень? – разозлилась она на офицера, погружаясь в долгожданный сон. – Всю ночь здесь будете стоять?

– Конечно, нет. Просто хочу пожелать вам спокойной ночи.

– Сейчас я расплачусь от такой заботы. Пожелали и дуйте отсюда.

– С радостью.

– Взаимно, – пробормотала Дели, проваливаясь в сон, как в бездонную яму.

–

Утро встретило ее ужасной головной болью. Казалось, что вчера ее долго и сильно били чем-то тяжелым по голове. Состояние было препаршивое, словно она пила не вино, а цемент, который теперь застыл в ее внутренностях, намертво склеив их. Тяжело было даже поднять руку, не говоря уже о том, чтобы встать. Во рту творилось что-то невообразимое. К тому же ее мучила тошнота, то и дело подкатывающая к самому горлу.

В таком состоянии ее и застали офицеры, дружно ввалившись в комнату, где она медленно умирала в жутких мучениях.

– Ну, как вы? – насмешливо полюбопытствовал Марион.

– Я бы с радостью убила бы вас, трайд, но, боюсь, у меня нет для этого сил, – простонала та. – Дайте мне лазер, я застрелюсь.

– Это лишнее, – также насмешливо заявил трайд. – Вот что вам поможет. – С этими словами он вынул из-за пояса небольшую фляжку и протянул девушке.

– Что это? Яд?

– Это олия. Чудесная оронская олия.

– Вы издеваетесь? Вам мало того, что я тут мучаюсь, так вы хотите еще и добить меня?

– Напротив, империта. Как говорится, клин клином вышибают. Попробуйте, и вам, действительно, полегчает. Этот способ проверен лично мной.

Дели с трудом приподнялась, морщась, сделала глоток и чуть не выплеснула все обратно. Мучительно сглотнув, упала на кровать со стоном:

– Великий космос, как я пила вчера эту гадость? Мне кажется, еще немного – и я умру.

– С похмелья еще никто не умирал, – с видом знатока сказал Марион.

– Значит, я буду первой. И это будет на вашей совести, трайд, потому что я пила вчера из-за вас.

– Как так? – удивился тот.

– Вы мне вчера основательно подпортили настроение.

– Да неужели? Мне казалось, что это вы всеми силами старались взбесить меня.

– Вот еще глупости! – фыркнула та и, оглядев комнату, спросила:

– Скажите, ради космоса, где я нахожусь?

– В моем доме, – ответил трайд.

– Что?! – в ужасе взвилась та. – В вашем доме, я не ослышалась? Что я здесь делаю? Только не говорите, что я ночевала здесь!