— Выписываю по почте, а что-то муж привозит.

— А эту новомодную штучку — швейную машинку ты тоже по почте выписала?

— «Зингер»? Мэтт в Нью-Йорке купил.

— Твой муж опять в разъездах? А ты не боишься его отпускать в столь долгие вояжи? Мужчины такие похотливые животные…. Вот говорят, что у миссис Невилл дочка удивительно похожа на твоего мужа и твою дочку.

Элен порылась в книжном шкафу, вытащила календарь и стала лихорадочно листать его, разрывая листы. Нашла нужную страницу. Провела пальцем по цифрам и облегчённо вздохнула. «Не получается. Ребёнок у Гледис родился в положенное время, а Мэтт на момент зачатия отсутствовал за месяц до и месяц после….и во время…того он был в Техасе.»

В душе Элен нарастало раздражение и злость:

— Что ещё?

— Двойня Каннингемов удивительно похожа на мистера Мэтта.

Элен пролистала пару страниц. Задумалась, зашевелила губами, загибая пальцы.

— Не получается.

— Что не получается? — Вайолетт даже привстала.

— То, что мы на четыре месяца уезжали в Новый Орлеан…А что ты вообще припёрлась. На всех хватит — не сотрётся! Пошла вон.

Вайолетт захлопала выпученными глазами, плотно сжала рот, щёки у неё раздувались и опускались как у лягушки…Прошипела сквозь зубы:: «Какой бесстыдный разврат!», вскочила и едва не упала, наступив на кружева нижней юбки. Глаза её наполнились слезами, и миссис МакКилей выбежала из комнаты, даже не прикоснувшись к отложенным журналам… После возвращения Мэтта Элен, урождённая Коуберн, не разговаривала с мужем три дня.

Мэтта мотало из стороны в сторону, от одной стены к другой. Тени метались по резным узорам массивных рам картин, тисненым обоям, по драпировкам и портьерам, по белым дверям комнат, выходящих в коридор. Вот и его комната. Отблески пламени свечи отражались и дробились в зеркале умывальника, глазури кувшина, стоящем на нём, в завитках, шарах и загогулинах спинки необъятной медной кровати. Загнутый край одеяла будто приглашал провести ночь вместе. Хотелось быстрее скинуть всё с себя, побросав, как есть прямо на пол и завалиться спать. Раздеваться пришлось долго и старательно, борясь с каждой пуговицей и тщательно фиксируя каждое движение. Мявнувший, открывающейся створкой, шкаф проглотил одежду и пояс с револьверами, дерринджер отправился ночевать под одну из подушек, а сапожки под кресло.

Мэтт задул свечу. Где-то далеко, урча, погромыхивала уходящая гроза. Прохладой постельного белья перина поглотила его в своих объятиях. «Ох, и набрался же я сегодня…» Обрывки сегодняшнего бесконечного дня, как разрозненные оборванные листки растрёпанной книги, крутились в голове.

….Поместье, чудом уцелевшее во время войны Севера и Юга, краснело кирпичными стенами построек через кроны и листву всё ещё оставшуюся на них. Фигурки людей на лужайке перед домом мельтешили темными и светлыми пятнами на желтой опавшей листве.

Заскрипел песок под высокими колёсами двуколки. Громады пекановых стволов затеснились у края дорожки, высовывая свои бугристые корни под копыта лошади.

Мэтт подъехал к заднему двору. От конюшни бросился негритёнок-подросток.

— Сар…Маса хозяин так вас ждали, так ждали…. Они вам велели и комнату для гостей приготовить.

— Добрый день, Себастьян. А что молодые давно уехали?

— Почитай часа два, сар…. Всё как всегда сделать? В вашу комнату мисуиси хозяйка хотела двух молоденьких миси определить на ночь, но маса Алисдэйр говорили разные неправильные слова и сказали, что они определяют кто с кем и где.

…На галерее вокруг здания маялись гости в ожидании свадебного приёма. Две мулатки обносили гостей выпивкой, чтобы не скучали.

Мэтт не пошёл туда, а встал недалеко от входа в тени деревьев, рассматривая гостей. Стало грустно, вспомнилась Кэтти. Душу вывернула боль, как при ирокезской пытке, вот только корчилась не тело [52] … и у него могла быть свадьба и ещё не один год назад.

— Мэтт, наконец-то. Я думал, что вы опять в отъезде.

— Бэзил? А, что вы здесь делаете? Я думал, вы на венчании.

— Отец меня оставил присматривать за хозяйством и развлекать гостей… Извините, покидаю вас — наши приехали.

… Перед тем как выйти из экипажа жених, под одобрительный смех друзей, привязал подвязку невесты к серебряному доллару [53] и, встав на подножку экипажа, размахнулся и сделал вид, что бросает её за толпу молодых людей, часть из них метнулась туда, отталкивая друг друга, а сам, развернувшись, бросил в ту сторону, где стоял Мэтт. Узелок, кувыркаясь, пролетел лужайку над головами гостей и тяжело шлёпнулся в траву недалеко от его ног. Стрелок сделал два шага вперёд, наклонился и взял полоску ткани, опередив желающих поднять её.

— Ты не по праву её поднял, скотина!! — Смазливо кукольное личико, густые чёрные брови, и если бы не перекошенное от злости лицо… просто ангелочек с рождественской открытки, и вот только с жиденьким тёмным пушком под носом, и слюнями, летящими во все стороны. — Тебя надо пристрелить, животное!!

— Вы хотите стреляться прямо сейчас? Увы. У меня пока нет секунданта. Давайте встретимся на этом месте через час и обсудим условия дуэли или, если вы пожелаете, то я приму ваши извинения.

— Через час ты станешь падалью.