– Он тоже попал в "провал", - посмотрев на меня, сказала Астра.
– Он из моего мира, то есть из бывшего моим.

– Девочка моя, так ты из другого мира?
– восприняв заминку девочки, как повод, спросил Дамблдор.

– Я не ваша девочка, - опасное предупреждение в голосе ребенка не расслышать было невозможно.
– Я теперь его девочка.

Взгляды всех присутствующих сосредоточились на моем плече, куда недвусмысленно указывал тонкий пальчик.

– Это правда, для безопасного пребывания в нашем мире Астра пришлось провести магический обряд, и теперь по законам ее и нашего мира она является моей дочерью и наречена Астра Эйлин Снейп.

– Мерлин!
– вскрикнула Минерва, схватившись за грудь, так и хотелось съязвить, что сердце с другой стороны.

Уважаемые коллеги от нее не отставали, выражая на лицах разную степень потрясения, и эти лицемеры улыбаются мне в глаза и отправляют на уроки своих студентов. Судя по ним сейчас, после каждого зельеварения студентов пересчитывают, подозревая ужас подземелий в пожирании младенцев, вот уж на кого это разновозрастное и разноцветное стадо не похоже.

Между тем "невинная жертва" стояла рядом, крепко держась за мою руку, и личико ее совсем не лучилось наивностью и наивной кротостью. Серьезные глазищи оценивающе осматривали потенциальных противников, отставив для равновесия чуть вперед босую ножку, дитя готовилось отстаивать свой выбор, и приготовления к борьбе были слишком... привычными. Словно мало что в жизни ей давалось без труда. А директор буравит меня откровенно нехорошим взглядом: явно зол на мое самоуправство.

– Мордред!!!
– стрельнувшая мысль заставила покрыться холодным потом. Папаша, ***ть, на глазки смотрел, ладошку трепетно мял, а что ребенок в апреле через весь замок в сарафане и босиком шел - это ерунда. Это же не блики в волосах считать или искры эмоций в мимике ловить, поэт ****ый!

Схватив Звезду на руки и, мимолетно поразившись ее почти неощутимому весу и не обращая внимания на подпрыгнувших после моего рявка коллег, поставил ее ногами на ближайшее кресло, обеспокоенно щупая ступни. Вроде теплые, но кто знает, какая у нее нормальная температура, может, она на пороге обморожения. Паника безжалостно накрывала удушливой волной, как же я ненавижу быть беспомощным, когда не можешь помочь, не успеваешь. Как не успел когда-то к той, чье имя теперь носит моя названная дочь.

– Мы идем в мои покои, - почти зарычал я, хватая девочку на руки и двигаясь к выходу.
– Все вопросы завтра, а если я, как родитель, решу, что беседа повредит моей девочке, - подчеркиваю, глядя прямо в глаза, скрытые очками-половинками, - вы ее отложите. Я все сказал.

Борьба взглядов продолжается, но голубые все же сдаются первыми, в другой раз я бы порадовался хоть и маленькой, но чувствительной победе, но плевать я хотел сейчас на эти игры. Как можно быстрей добравшись до подземелий и на подходе сняв запирающие и защитные заклятия, влетел в спальню и осторожно сгрузил драгоценную ношу на собственную кровать. Не шевелящаяся всю дорогу девочку осмотрелась и спросила:

– Мы дома?

– Пока мы в Хогвартсе, жить будем здесь, - непонятно почему смутившись, ответил я. Может, потому что слишком давно не делил ни с кем столь личное пространство. Не считать же в самом деле семь лет проживания в одной комнате еще с тремя мальчишками.

Астра кивнула и вдруг ссутулилась, поджала под себя ноги, словно в защитном жесте, губы ее задрожали, и, обхватив себя руками, девочка горько и отчаянно зарыдала.

Я, взрослый мужчина 33-х лет, мастер в зельеварении и неофициально в темных искусствах, профессионально занимаюсь дуэлингом, что мне, скажите, делать с плачущим ребенком? Своим ребенком?!

Астра

Едва оказавшись в безопасном месте, я не выдержала и сорвалась в безобразную истерику, ввергнув в ступор своего старшего. Хорошо хоть не опозорила его при посторонних, наказания было бы не избежать, а в его доме, надеюсь, можно не держать лицо.

Несколько минут поизображав памятник самому себе, мужчина взмахом палочки зажег огонь в камине и протянул ко мне руку. Я подобралась в ожидании заслуженного собственным малодушием удара, но большая ладонь неуверенно и как будто робко погладила по голове, и с мученическим вздохом маг присел рядом.

– Рассказывай, - мягко прижав к твердой груди в жесткой, пахнущей травами мантии шепнул мой новый родитель, и меня прорвало.

Взахлеб жаловалась, как испугалась, оказавшись в абсолютно незнакомом мире, окруженная толпой владеющих силой. Как, не сумев сбежать, приготовилась к участи худшей, чем смерть. О родителе, что никогда уже не узнает о моей судьбе.

Рассказывала о жизни, как борьбе за свободу от жадных до силы старших и финалу, что привел к запечатлению на совершенно незнакомого мага, да еще и мужчину.