– Я ознакомился с вашим личным делом и должен сказать, что мне очень редко приходится видеть таких бойцов. Наверное, командование сделало правильно, что отправило вас сюда, даже несмотря на наличие нескольких нарушений и одного штрафного срока за избиение старшего по званию.

Судья вновь сделал паузу, а затем тихо проговорил.

– Расскажите мне поподробней об этих случаях? Хотелось бы узнать вас получше.

Лангард, стоявший до этого с абсолютно безразличным лицом, повернулся в мою сторону и улыбнулся. Он знал мое прошлое и понимал, что сказанных слов все могло повернуться иначе.

– Это долгая история, не думаю что...

– Все же просветите трибунал об этом. Мне бы не хотелось делать поспешных выводов относительно вас, мистер Граубар. А то знаете, предвзятость дело очень неблагодарное.

"Отступать некуда". Мысль возникла внутри меня как бы сама по себе, но она была результатом того нервного напряжения, что медленно, но верно начинало овладевать мною.

– Первый случай произошел два года назад. Мы только-только вернулись на базу после длительного марша. Злые, уставшие, не видевшие нормальную еду и сон вот уже несколько дней. Задание было непростым, но мы смогли его выполнить. Сложно сказать, что я чувствовал в тот момент, когда командование, не дав даже суток на отдых, решило вновь отправить нас в бой. Я высказался против, говорил. Что подобное отношение к подчиненным не приведет ни к чему кроме потерь, но меня отказались слушать сославшись на то, что "приказы не обсуждаются. Слово за слово, затем - драка. Когда нас разняли и смогли оттащить друг от друга, меня сразу потащили в камеру, где я и дождался своего штрафного срока. Остальное по мелочи.

Судья фыркнул и отложил дело в сторону.

– Удивительною. Послушать вас то вы просто неуправляемый, но за все время нахождения здесь не было ничего подобного.

– Я исправился.

– Точно?

– Да

– Хотелось бы кое-что уточнить, - В разговор вошел Лангард, - Может в личном деле пилота и не указано о его проделках, но многие офицеры подтвердят мои слова о том, что сам по себе этот человек очень вспыльчив и не может отдавать отчет о тех действиях, которые совершает.

Я с удивлением посмотрел на него.

– Это, конечно, может быть связано с тем стрессом, который испытывают пилоты во время боев, но по большей части, все его выходки: споры со старшими по званию, игнорирование инструкций и правил, в том числе и отказ исполнять приказы, являются неотъемлемой частью характера этого человека. Посему, я требую, что данного пилота исключили из рядов регулярных войск и отправили куда-нибудь подальше, где его скверному и склочному характеру дадут полную волю.

Он закончил.

"Мерзавец", пролетело у меня в голове. Я знал к чему он толкал трибунал и был полностью уверен в принятии подобного решения. Но я был готов лучше умереть в том бою, чем попасть в это место.

– Хм - судья задумался и посмотрел на своих коллег. Кое-кто наклонился к нему и стал что-то шептать.

Дело приобретало странный ход и результат должен был быть оглашен уже очень скоро.

– Что говорят остальные пилоты про Рика Граубара? Есть ли какие-нибудь замечания, жалобы, может быть сведения показывающие этого человека с другой стороны?

Лангард слегка помялся.

– Нет, такими сведениями я не располагаю. Сами знаете: пилоты это особая каста. Они сплоченный коллектив, как оркестр, и наговаривать друг на друга никогда не станут. Это не в их правилах.

– Тогда я не могу принять решения об исключении пилота только из-за того, что два года назад он подрался с офицером.

– Но ведь...

– Послушайте, мистер Лангард - судья приподнялся со своего кресла и наклонился вперед - У нас здесь не судилище, а трибунал и если у вас нет больше никаких сведений относительно вины офицера в тех потерях, которые понесли войска во время атаки на город-крепость, будьте так добры, пройдите обратно на свое место. Если каждый начнет вспоминать ошибки друг друга совершенные в далеком прошлом и расстреливать за это, боюсь, здесь не останется никого, кто бы смог вести машины в атаку.

Он сделал взмах рукой и отправил офицера на его место.

Время шло и я не знал, что делать. Судьи шептались, переговаривались, каждый из них пытался донести до своего соседа некую истину, которую знал только он. Но результат по-прежнему был слишком далек до оглашения.

– Мистер Граубар - начал один из судей, который до этого молчал.
– Мне бы хотелось услышать ваше мнение по поводу проведенной операции?

– Что именно?

– Ваша оценка. Все ли вам нравилось, были ли вы согласны с тем планом действий, который одобрило командование, а затем и высшие офицеры во главе с Лангардом. Обычно "штабные" очень отдалено понимают, что происходит на поле боя, поэтому часто критикуются со стороны боевых пилотов, которые не понаслышке знают как должна вестись атака на такие крупные города.

– Было много нюансов, которые бы я поменял.

– Например.

Я сделал небольшой вдох и посмотрел на трибуну, где сидел Лангард. И хоть он находился далеко, его лицо было хорошо видно мне.

– Мистер Граубар, я слушаю вас.

Встрепенувшись от резкого голоса, я вновь вернул взгляд на судей.

– Как уже было сказано ранее, я бы изменил атакующий порядок машин. Сделал бы его гораздо шире и растянул. В данной ситуации это бы дало бы очень много преимуществ перед противником.