Не надо было быть умным, чтобы понять к чему меня толкает офицер, но я был в слишком плохом настроении, чтобы пускать себе пулю в лоб. Лучше дождаться утра, а там, глядишь, все могло повернуться иначе, хотя надежды на это у меня уже не было никакой.

– Встретимся в зале трибунала. Надеюсь, вам всем будет что сказать .

Разговор закончился. Быстро и очень предсказуемо. Подняв руку и приложив к голове, я развернулся и вышел за двери. Здесь мне делать было уже нечего. Обратный путь был уже немного другим. Солнце начало подниматься из-за высоких гор, пролегавших восточнее этих мест, а его свет, непривычный и очень яркий, заполнил все территорию вокруг.

– Эй, Рик, ну что там, ходили слухи о твоем списании - молодой парень подбежал ко мне как раз в тот момент. когда я выходил из здания.

– Слухи тебя не обманывают, но все решится на трибунале. А так, что еще нового после вчерашнего боя, Жан.

– Много чего. Вторая и третья группы, что шли параллельно твоей атаке, тоже изрядно потрепаны. И хоть цель уничтожена, а город под нашим контролем, такое агрессивное сопротивление мы встретили впервые.

– А чего ты ждал, мы на их земле, это их территория. С чего это вдруг они буду ждать нас с распростертыми объятиями. Нет, здесь мы чужие и с каждым днем это будет чувствоваться еще сильнее.

Вскоре мы вернулись к боксам, где в это время уже скопилось множество людей. Все пилоты боевых машин, услышав о том. что меня ждет, собрались возле бокса, где в это время находился Ханлан. Увидев мое приближение, несколько человек подошли ко мне и сочувственно пожали руку.

– Очень жаль, Рик, мы узнали об этом всего пару минут назад, когда по внутренней связи передали последние новости. Как такое вообще могло произойти.

Я провел взглядом по все присутствующим.

– Ты ведь сам все прекрасно понимаешь. Никто не хочет брать ответственность на себя за такие потери. Наше руководство привыкло лишь к хвалебным поздравлениям и слушать нотации в свою сторону не очень любит. Проще сбросить всю вину на кого-нибудь другого. В данном случае - на меня. Стыдно признаться, но уж лучше бы меня разорвало в клочья очередным попаданием, чем теперь выслушивать все эти обвинения.

– Когда суд?
– спросил один из присутствующих.

– Сегодня в 21:00 по местному.

Люди обступили меня. Всем хотелось что-то узнать, уточнить, понять, в конце-концов, что же произошло на самом деле, но в такие минуты хотелось только одного- побыстрее убраться от всего этого и не видеть как из тебя делают жертву. Не любил я этого. Никогда.

Ханлан подошел как раз в тот момент, когда мысли стали наполнять мою голову. Сделав легкий жест рукой и указав на боевую машину, стоявшую позади всех, он направился обратно к боксу. С близкого расстояния он напоминал огромный ангар. В сущности оно так и было, но за неимением воздушных сил, эти огромные строения пришлось приспособить под нужды механизированных частей.

– Все плохо?
– спросил техник.

– Более чем. Не хотелось бы говорить такое, но есть у меня подозрения, что сегодняшний день станет последним в нашей совместной службе.

Он слегка поморщился.

– Зачем так, я знаю, что все образумится.

– Это почему? Откуда такая уверенность в положительном исходе трибунала? Идет война и такие вещи практически всегда решаются не в пользу обвиняемого, даже если все говорит о его невиновности .

– Но ведь вам есть что сказать. Записи с камер, наблюдение автономными дронами, что кружили над полем боя в этот момент. Все это можно привлечь в вашу защиту.

Он продолжил говорить, но я лишь отмахнулся рукой.

– Ханлан, трибунал делает то, что ему говорят, там все известно заранее. И если тебя назначили виновным отпираться уже нет никакого смысла. Я просто приму все как есть.

– Вот так вот, не сражаясь? Я не понимаю.

– Я должен был погибнуть в этом бою. "Ведущие" не возвращаются", - тебе ведь известна эта поговорка?
– Техник одобрительно кивнул головой, - Вот, а я вернулся и за это теперь получаю. Иногда мне кажется, что все происходит не так как надо.

– Значит вы хотели умереть?

– Должен был, но не значит, что хотел.

В этот момент прозвучала сирена. Утренняя, что знаменовала начало нового дня. И хоть к этому моменту весь личный состав был уже на ногах, отменять это правило никто не собирался.

Теперь следовало пройти в столовую. Нельзя было найти место более желанное и любимое у солдат .чем это. Это не было связано с простым желанием набить себе брюхо или потрепаться о каких-либо насущных делах, было в этом что-то иное, что заставляло людей двигаться к этому месту, как к намазанному медом.

Оно находилось в самом центре. Немного поодаль от боксов с машинами, невысокое здание упиралось своими стенами в прилегающие подсобные помещения. которые хранили в себе привезенные замороженные продукты питания.

У входа толпились люди, но вскоре, когда процесс пропуска солдат был более-менее отлажен и основная масса все же смогла протиснуться, я смог войти.

Длинные, как сигары, столы, тянувшиеся от самых дверей и заканчивавшиеся где-то вдалеке, они были способны принять практически всех, кто в данный момент умудрялся попасть в помещение. И хоть питание было разделено сменами для каждой группы, соблюдали эти правила далеко не все, а некоторые, в основном из офицеров, и вовсе плевали на него, считая своим долгим подкрепиться раньше всех.