Услышав громкий стук каблуков, Александр обернулся, не желая быть застигнутым врасплох. И вовремя:

– Ты не просто садист, ты - чёртов изверг! Тиран, деспот! Сегодня воскресенье, чтоб ты знал! Вот так, умрёшь - и никакой личной жизни, - послышался возмущённый женский возглас, и вслед за этим в кабинет, освещаемый лишь парящей лампой, ворвался самый настоящий вихрь, норовящий уничтожить всякого, кто возникнет у него на пути, особенно если этот кто-то вынуждает работать без выходных.

Несмотря на то, что настроение ведьмака было отвратительным, он всё же нашёл в себе силы улыбнуться и поддержать расслабленный тон беседы: напрячься за сегодня они и без того успеют.

– Ты абсолютно права! Хуже воскресных убийств может быть только воскресный апокалипсис. И то, и другое разруливать нам, как ни крути, - Александр зевнул, окинул подчинённую в вызывающе коротком чёрном платье недобрым взглядом, сделав неутешительный вывод о её "личной жизни".
– Почему в штатском, Настенька?

– Форма ещё не высохла после стирки, - она невинно хлопала пушистыми ресницами.

– А я уж подумал, ты решила развлечь покойного... или покойную, - добавил он, массируя виски.

– Ох, ты такая задница, когда мужчина!
– Настя закатила глаза и устроилась в кожаном кресле, положив ногу на ногу.
– То ли дело Александра, она и с работы пораньше отпустит, и не откажется зависнуть в каком-нибудь классном месте... а ты только и умеешь, что шутки свои шутить.

Александр только улыбнулся. Да, в нынешнем обличии он чувствовал себя увереннее и сильнее, но в то же время быстро уставал от чьего бы то ни было общества. Вот и сейчас он с удовольствием поработал бы один, но его команда всё равно бы узнала о происшествии и придумала свой план действий, что создавало определённый риск... Поэтому, пусть уж лучше будут на виду. Доверять можно только себе.

Задумавшись, он упустил момент появления ещё одного гостя, не менее, а то и более важного вошедшей.

– Дерьмовое утро, Санёк!
– Клэй поморщился, услышав ненавистную вариацию своего имени, нехотя повернулся.
– О, и тебе, Настенька. Наш нравственный кастрат окончательно упал в моих глазах... нет, босс, не смотрите на меня так, я говорю о убийце. И, кстати, убийств сегодня будет даже три. Мой датчик с ума сходит.

Значит, всё ещё хуже, чем он мог себе представить. Техника этого учёного-самоучки никогда не врала.

– Дерьмовое утро, Паш, - кивнул ведьмак.
– Три воскресных убийства - это уже перебор. Собирайся.

– Я уже!
– Павел одёрнул мятую и криво застёгнутую чёрную рубашку, пригладил встрёпанные волосы и деловито постучал себя по сумке с красноречивой белой надписью "Afterlife".

– За халатное отношение к дресс-коду оштрафую каждого на пол-зарплаты, - угрюмо констатировал босс.
– Хотя бы куртку надень, не позорь мою организацию...

– Да она на входе, не переживай, начальник, - резво отозвался безумный учёный, не слишком спешащий лишаться половины гонорара.

– Настя, остаёшься здесь и ждёшь новостей.

– А-ага, - сонно протянула та в ответ, даже не удосужившись открыть глаза.

– А мы с тобой пойдём осмотрим всё, пока ребята из городской полиции там не наследили.

– Так... Может, сразу к Волкову?

– Это не он, - Александр нахмурился.

– Но всё же сходится!
– не мог угомониться Паша.

– Именно потому, что всё так идеально указывает на него, это не может быть он. Так подставляться может только кретин, а мы имеем дело с очень сильным врагом. И уж наверняка умным.

– Ну, шеф, хоть после осмотра места преступления?..
– с надеждой спросил Павел, твёрдо стоявший на своём. Как придёт в голову какая-нибудь идея - ничем её не выбьешь. В этом весь он. Александр устало вздохнул.

– Посмотрим, - мрачно ответил он, выключая вновь оживший будильник.
– У нас ещё труп, не до Волкова твоего сейчас.

Мужчина с сожалением посмотрел на кофеварку: что-то подсказывало ему, что нескоро он вернётся в горячо любимый кабинет, ох, как нескоро... Зевнув, он встряхнулся, решительно надел плащ, готовый ко всем сюрпризам только начинавшегося, но уже ненавистного дня.

Глава I. Реальное сновидение

Разрываю зубами жилы.

Брызжет кровь, заливает глотку.

Не герои. Мы просто жили.

И посмертно устроим сходку.

<...>Все волнения бездне скормим,

Из земной мы выходим тверди.

Хочешь, сердце я вырву с корнем?