Шрифт:
Других обличают – себя прощают
* * *
Дурак безмозглый, кто хулитПуть, что судьба ему сулит.Рука к столбу пригвождена —Указывает путь она,Но ей самой на том путиВовек ни шага не пройти.Кому сучок попал в зрачок,Пусть раньше вытащит сучок,А другу говорит потом:«Соринка, мол, в глазу твоем».Куда как жалок тот учитель,Чужих пороков обличитель,Кто, зараженный ими сам,В себе не видит их! О, срам!Поистине, как говорится:«Врачу сначала б исцелиться!»Давать советы все не прочь,Не зная, как себе помочь.Сгубило именно сиеИ Жантили и Мезюэ, [41] Когда одну болезнь в те дниПытались вывести они,Но, не достигнув этой цели,Оставить труд о ней успели.Постыдные дела видныНе лучше ли со стороны,Чем те, кто, совершивши их,Достигли степеней больших?Делами заработай правоДругих учить себе во славу.41
Жантили и Мезюэ – средневековые врачи, писавшие о лихорадке. Брант упоминает, что оба они погибли от этой болезни, но неизвестно, из какого источника он почерпнул эти сведения.
О берущих взаймы
* * *
Гупцом первейшим тот слывет,Кто вечно займами живет,На ту присловицу плюя,Что поместил в эпиграф я.Заблудших душ на свете много,Не внемлющих заветам бога.Соблазн пороков поборотьНе хочется им, но господьСледит за ними. Близок срок,А кредитор небесный строг.Свое всему есть время, цельИ свой же путь: отсель – досель.Кто любит брать взаймы, ужеНе думает о платеже:«Ах, поручитель похлопочет —Заимодавец долг отсрочит!»Но, в срок не уплатив опять,Придется на соломе спать.Распляшется осел, прохвост, —И не уймешь, хоть вырви хвост! О бесполезном учении
* * *
Я и студентам не потатчик,Которым без моих подачек,А как эмблема их ученьяКолпак присвоен для ношенья.Не видя в книгах интереса,Рад лоботрясничать повеса.Науку истинную в грошНе ценит часто молодежь,А все, что дурно, бесполезно,То ветрогонам и любезно.Но этот же порок – о, срам! —Присущ иным профессорам,Чьи знанья куцые ничтожнейИх болтовни пустопорожней.Ну, не глупцы ли, не болваны,Кто всякой чуши постоянноСвоих студентов бедных учат,Да и себя напрасно мучат?Да, юноши обыкновенноПоныне едут в Лейпциг, в Вену,И в Майнц, и в Эрфурт, в Базель тоже [42] —Гнилой трухой питаться. Более,И в Гейдельберге до сих порВсе тот же изучают вздор!А дома ждет тебя позор:В карманах пусто – хоть бы грош!Добро, коль службу ты найдешь,Как парень грамотный, в печатне,Но кой-кому в шинке приятнейПьянчугам подавать вино,А спился там – пошел на дно…Таких встречали вы и сами:Колпак на каждом с бубенцами!42
Здесь и ниже Брант перечисляет крупнейшие университетские города Германии того времени.
Завтра, завтра – не сегодня
* * *
Глупец, кто, внемля голос божий:«Спеши, чтоб не взыскал я строже,Исправься, грешный путь забудь!» —Сам не спешит на правый путь:Мол, нынче неохота, лень,Живу, мол, не последний день, —Исправлюсь завтра. Кра, кра, кра!А доживет ли до утра?Дурак себя же мучит тяжко,И все отсрочка, все оттяжка!А грех и глупость – тут как тут —С весельем рядышком идут.Клянется часто сын заблудший:«Уж завтра-то я стану лучше!»Но это «завтра» никогдаНе наступает, вот беда!Как снег растаявший, как дым,Заветный день неуловим.И только одряхлев, глупецВ то завтра вступит наконец,Расслаблен, немощен уже,С тоской раскаянья в душе.Спеши сегодня лучше стать —Не будешь завтра так страдать.Звучало нынче божье слово,А прозвучит ли завтра снова?Кто исправляться завтра любитИ все грешит, тот душу губит. О караульщиках своих жен
* * *
День-два хороших, сто плохихУ глупых стражей жен своих.Коль истинно честна жена,За нею слежка не нужна,А коль жена блудлива, лжива,То своего добьется живоКакой ни учреди надзор,Возьми все двери на запор,Ставь караульных у ворот, —Она всех за нос проведет.И в башню заточи, инаяРодит младенца, как Даная.А Пенелопу – без надзора —Хоть осаждали ухажеры,Но мужу двадцать лет она,В разлуке с ним, была верна!Кто знает, что навернякаНи разу не бывал покаЖеной обманут, что женаЗаботлива, добра, неясна,И не боится он измены,Тот истинно супруг блаженный.Хоть будь красавицей жена,Но если дурой рождена,С ней, как с глухой кобылой, мука:Как ни причмокивай, ни нукай, —Пошел на ней пахать, – бог мой! —Бороздки ни одной прямой!Жена, что служит всем примером,К таким привержена манерам:Глаз на мужчину не поднимет,Словца любезного ни примет,Боясь, что льстивый хват-угодник —Злой волк в овечьей шубе – сводник.Париса некогда самаЕлена не сведи с ума,Дидона не прельстись Энеем, —Судьба была б добрей к обеим! О прелюбодеянии
* * *
Хоть любодействуй в наши дни,Хоть походя кого толкни, —Оно теперь и не грехомСчитается, а пустяком!И в грешном Риме святость бракаНе смели осквернять, однако —Что Цезаревы нам законы,Что Юлиевы нам препоны?! [43] Дом, где хозяин Ганс-тюфяк, —Содом: «Ты дура!» – «Сам дурак!»«Ты начала!» – «Молчи!» – «Отстань!»Так день-деньской раздоры, брань, —Летит горшок, шумовка, тяпка,А муженек, растяпа, тряпка,Лицо – в ладонь и норовитПрикинуться, что крепко спит.Стар иль во цвете лет супруг,Все женам нынче сходит с рук,Все переварит муж-ублюдок, —Луженым стал мужской желудок!Мужья, подобные Катону, [44] Который в Риме в годы оныПо доброй воле был рогат,Жену свою сдав напрокат, —Не станут плакать, в драку лезть,Супружества спасая честь.Коль муж, уверясь, что женаЗаведомо пред ним грешна,Жить продолжает с нею, он,Я полагаю, не умен:Он сам способствует женеИ впредь блудить на стороне.Язвят соседи: – Не иначе,Как в доле он с женою падшей,И, с ней деля барыш развратный,Он любит слушать, вероятно,Кладя доходец в кошелек,Ее слова: «Мой муженек,Мой Гансик, знай, что из мужчинМне всех желанней ты один!…»С ума все кошки сходят, лишьОтведают впервые мышь,А женщины, вкусив однаждыЛюбви с другим, любовной жаждыНе могут утолить: чем чаще,Тем грех прелюбодейства слаще!Что стыд, что честь, что мужа власть?С мужчиной новым жарче страсть!Поэтому мужьям и нужноЖить с женами в согласье, дружно,Чтоб повода не подавать имКо внесупружеским объятьям.С женою обращайся ровно,Порадуй ласкою любовной,Не ссорься с ней по пустякам,Не доверяй клеветникам.Но, чтоб не каяться потом,Зови гостей пореже в дом!Знай: чем жена твоя пригожей,Тем осторожней будь и строже —Ведь мир коварством, ложью жив,И каждый скрытен и фальшив.В дом к Менелаю не вотрись,Прельщен Еленою, Парис,С женой остался б царь спартанский —И не было б войны Троянской.Когда б, уйдя на ту войну,И Агамемнон-царь женуНе оставлял бы на Эгиста,С ней бывшего в связи нечистой,С войны вернувшись, дома он,Конечно б, не был умерщвлен.Кандавл-царь, [45] глупец другой,Супругой хвастался нагой:Кто рай укромный ценит мало —Его разделит с кем попало.Спокойней в браке те живут,Кто реже в дом гостей зовут,Особенно льстецов, пройдох,Способных на любой подвох.Слыви скупее всех скупцов —Не высидишь чужих птенцов.Гость, что за пазухой приноситГадюку, – он ее подбросит!Не медли – это враг твой злой:Такого – из дому метлой!43
Брант имеет в виду законы от 18 года до н.э. римского императора Октавиана Августа, направленные против разврата и сурово каравшие за нарушение супружеской верности. Название «Цезаревы» и «Юлиевы» объясняется тем, что, будучи внучатым племянником и наследником Юлия Цезаря, будущий император принял после его смерти имя Гай Юлий Цезарь Октавиан, а после установления империи стал именоваться Цезарь Август.
44
Марк Порций Катон Младший (95 – 46 гг. до н. э.) – римский государственный деятель, стойкий защитник республики. Римский консул и оратор Квинт Гортензий Гортал (114 – 50 гг. до н. э.) посватался сначала к дочери Катона, а затем, получив отказ, попросил в супруги его жену Марцию. После смерти Гортензия Марция вернулась к Катону.
45
Кандавл – упоминаемый в «Истории» Геродота легендарный царь Лидии. Желая похвастаться красотой своей жены, Кандавл показал ее своему приближенному и любимцу Гигу обнаженной. Оскорбленная женщина предложила Гигу либо умереть самому, либо убить Кандавла и жениться на ней. Гиг предпочел последнее.
Глупец останется глупцом
* * *
Тот, кто, внимая мудрецам,Ума не приумножит сам, —Дурак: все знать он хочет, ноВсе ему слишком мудрено.Глупцов легко распознавать:Что увидали – то и хвать!Известно испокон веков:Новинка – слабость дураков.Но и новинка старой станет —И вот уже другая манит.Куда б глупец ни ездил, онВсе так же глуп, непросвещен.Так гусь иной через заборПерелетит в соседний двор —Сюда нога, туда нога, —Спроси, что видел: «Га-га-га!»Поехать в Павию, иль в Рим,Иль даже в Иерусалим, [46] Скажу, – заслуга небольшая.А знания приумножая,Чужие посещать краяСчитаю делом добрым я.Но если даже привезешьИ сотню крестиков [47] , ты все жНе будешь доблестью отмечен,Ибо тебе хвалиться нечем,Коль столько стран ты обошел,А глуп остался, как осел.Не изучил бы МоисейЕгипетской науки всей [48] И Даниил [49] бы не был склоненУсвоить мудрость вавилонян, —О них не знал бы мир земной!Придет на исповедь инойОчиститься, – мол, совесть жжет,А сам хитрит, лукавит, лжет,И так уйдет с душою черной.Гляди – унес на шее жернов!46
Павия (город в Северной Италии), упоминающаяся здесь наряду с Римом и Иерусалимом, привлекала паломников и путешественников находившимся в ней собором с гробницей святого Августина и знаменитым старинным университетом.
47
Речь идет о крестах, которые паломники, в качестве своеобразных сувениров, обычно привозили из своих странствий.
48
Моисей, согласно библейскому преданию, воспитывался при дворе египетского фараона и вызывал удивление своей ученостью.
49
Даниил – иудейский пророк. В Библии рассказывается, что отроком Даниил был взят ко двору вавилонского царя Навуходоносора, где усвоил язык и науки вавилонян.
О безрассудном гневе
* * *
Дурак осла или ослицуНамерен вскачь пустить и злится,И, трезвый будь или хмельной,Рычит на всех, как пес цепной:«Рр…рррр!» Он, по-собачьи злобен,Людей встречать лишь так способенИ думает, что страшен всем:«Прррочь!Рррррастеррзаю!» А меж темПрохожий, размышляя здраво,Махнет рукой. «Взбесился, право!Судьба ли нас карает злая,Таких болванов насылая,Забыв, что видывали многихИ раньше мы скотов двуногих?!»Лишает гнев рассудка нас —Не знаем, что творим подчас.Быть должен сдержан человек.Архит [50] – ученый, мудрый грек,Лишь доведет его, бывало,Слуга до белого накала,Кричал «Не будь я в гневе яром,Уж это не сошло бы даром!»Так и Платон, так и СократСобой владели, говорят.Кто прав, становится не прав,Терпенье в гневе потеряв.Впадает в грех, кто был несдержан,Кто гневу быстрому подвержен.И благочестью гнев вредит:Что за молитва, коль сердит?Лишась тигрят своих, тигрицаНе так, пожалуй, разъярится,Как вспыльчивые дураки,Что на внезапный гнев легки!Ум и в седле уравновешен,Гнев на осле несется, взбешен.50
Архит Тарентский (ок. 440 – 360 гг. до н. э.) – греческий математик и астроном, полководец и государственный деятель, современник Платона.