– Везёт же тебе! – сказал Лев с завистью. – А моя – стерва. Но я по ней всё равно скучаю. Ну, жена у тебя спокойная и надёжная. А эта?

– Эта – огонь. Но как она сюда попала? Что она делает в этом доме? – Я замолчал, вопросы настойчиво сверлили мозг.

– Со временем ты всё узнаешь. Ты подумай спокойно, не горячись. Оцени всю ситуацию. Остынь. Вы же расстались неожиданно, – раздумчиво сказал Лев. – Ты пропал и всё, без всякого предупреждения. Времени порядком прошло. Что она должна была подумать? Жди и ничего не показывай. Она наверняка явится. Потом решишь, что можно делать, а что нельзя. Мы не должны снова попасть в лагерь.

– Да, Лев, ты прав. Надо успокоиться и ждать. И вот что, Лев, о ней больше ни слова. А что ты обнаружил особенного в доме?

– Отверстия в стене. Стена там, очевидно, двойная. Ну а дырки оформлены под сучки в дереве. Я проснулся, лежу, наслаждаюсь, вдруг почувствовал взгляд и наткнулся на блестящий глаз в дырке стены. Он мгновенно исчез.

– Понятно. Значит, мы будем под наблюдением.

– А почему ты так странно её называешь – Люська? – переключился Лев.

– Это привычка. Когда мы познакомились, она сказала, что звать её Людмила. Однако все друзья и подруги зовут Люськой.

Я не хотел разговаривать с Лёвой о своих интимных отношениях с женщинами. Было тревожно. Очень тревожно. И радостно, и горько одновременно. Люська в доме Берга. Она его жена. Это – несомненно. Я не мог поверить, что она меня забыла. Но Лев был прав. Сначала надо узнать, как она сюда попала. Высовываться нельзя. Узнает Берг о нашем знакомстве и опять в лагерь возвратит. И прости-прощай гостевой дом. А он мне успел понравиться.

Эти дни отдыха были нам необходимы. Мы отходили душой и восстанавливались физически. Читали книги, газеты, слушали радио, играли в шахматы, вели беседы о жизни, о духе, о человеке в этом мире. Берг навещал каждый вечер. Приходил ненадолго. Задавал односложные вопросы. Отмечал, что отдых и жизнь в гостевом доме идут нам на пользу.

Однажды заговорил на интересующую нас тему.

– Поймите, – сказал он, – чтобы получить волю и жить свободно, нужна реабилитация. Для этого надо писать в Москву. Отправлять письма в Москву в соответствующую инстанцию вам никто не позволит. Вы ведь осуждены без права переписки. Так?

– Да, наши родные не знают, где мы и живы ли.

– Значит – надо ждать оказии. Но письма вы на всякий случай напишите. Пусть будут готовы. На ближайшее время я с большим трудом договорился с начальником лагеря, что вы будете работать у меня и жить пока здесь. Вас перевели в расконвоированные. Это уже много.

Через неделю утром Врангула сообщил:

– Уехал начальник в Магадан. Сказал передать, приедет – будете работать.

Мы понимали, что найти жилу – это ещё не свобода. Будешь батрачить, пока её не выработаешь. Найдёшь ещё один самородок, будешь искать снова. Ничего не найдёшь, опять лагерь или что похуже. А жизнь? Списать двух зэков – дело плёвое. Хочешь жить, надо быть нужным. Лучше уж батрачить на Берга, чем работать в забое и жить в лагере.

Про добровольно завербовавшихся на Колыму обычно говорили: «Приехал за длинным рублём». Многих привлекали деньги: зарплата выше, чем на материке, процентные надбавки, выслуга лет, большой отпуск, бесплатный проезд со всей семьёй в любой конец Советского Союза во время отпуска. Дальстрой давал золото, а золото – деньги и почёт.

Немало было энтузиастов, стремившихся обжить Север, испытать себя в суровых условиях Севера.

Были и такие, как Берг. Что такое «длинный рубль»? Смешно. Сегодня он есть, а завтра его нет. А вот металл, он всегда металл. Не ржавеет, не убывает, всегда в цене.

Берг закончил геологоразведочный факультет. Завербовался в Дальстрой. Он не мечтал о разведке недр. Романтика таёжной жизни, длинные переходы с тяжёлым рюкзаком за плечами его не увлекали. Он использовал кое-какие связи в Магадане и получил пост начальника прииска Фролыч.

Берг понимал, что должность начальника этого прииска – выгодная должность. План был не велик, прииск считался почти выработанным. Но когда стали работать в закрытых ранее забоях, вновь промывать отвалы, пошло золотишко.

Чувствовалось, что работа здесь велась спустя рукава. Лагеря были слабыми: зэков много, а работников мало, в основном «доходяги». «Доходягами» называли больных, обессилевших из-за тяжёлой работы и плохого питания заключённых. В 1937 году лично Сталин заинтересовался Колымой как перспективным краем добычи полезных ископаемых, прежде всего золота. Перед государством стояла задача строительства дорог и развития соответствующей промышленности. Обозначение золотоносных районов на Колыме и начало их эксплуатации государством началось в 1928–1929 годах. В 1931 году был создан Дальстрой. В 1938 году Дальстрой был официально включён в состав НКВД. Первого сентября «в целях приближения руководства к производству» выделено самостоятельное Западное горнопромышленное управление для освоения бассейна реки Берелёх, с центром в посёлке Сусуман. Специализацией этого района являлась добыча золота. Для укомплектования нового управления выделялось двадцать два работника высокой квалификации, пять грузовых и три легковые автомашины, пять лошадей.