...«Да что же это»? Коновалов очнулся на песке. Дед лежал рядом, раскинув руки, кто-то еще, но немного человек пять. Остальные исчезли. И казарма исчезла и спиртовой склад. Поодаль стоял человек в белом. Или не человек? Он дружелюбно улыбался. Он был в костюме и опирался на трость, тоже белую. Еще была смешная и абсолютно неуместная шляпа. Почему-то измятая. Коновалов сел, чувствовал он себя неважно. Но чувствовал. Все вокруг казалось снова на удивление реальным. И песок и Дед и шевелящиеся фигуры бойцов. Дед тоже уселся и теперь пристально смотрел на белую фигуру. Вспомнился дурацкий анекдот. Казалось, сейчас незнакомец гадостно усмехнется и скажет что-то типа:

«Все кранты. Сейчас явится Белый Ковбой».

Но этого конечно не произошло. Он просто смотрел, и глаза его были абсолютно черные, то есть совсем. Антрацитовые и абсолютно без признаков глазного белка.

Оставалось порадоваться наличию остатков чувства юмора, потому что смотреть в эти очи было, по меньшей мере, неприятно, а по большей... Страшно.

Прошло несколько томительных секунд. Незнакомец отвел свой взгляд и со скукой во всей своей фигуре стал чертить на песке какие-то знаки.

Коновалову вспомнилась вдруг сортировочная база в Ташкенте, куда он когда-то, Боже как давно и не здесь, он ездил за молодыми солдатами. Сам еще только после училища... А теперь... Теперь похоже выбирали его.

Завершив свое черчение, незнакомец отошел на несколько шагов и равнодушно отвернулся. Оставшиеся бойцы постепенно подтянулись к исчерченному месту и с изумлением прочли начертанное:

« Навоевались».

Начертано было по-русски, непонятна была только интонация, либо утвердительная, либо вопросительная. Все чего-то ждали, хотя было такое чувство, что времени теперь у всех в достатке. Надпись между тем вполне гармонично вписывалась в окружающий пейзаж. Она подводила черту, она была концом всего, она...

Незнакомец вдруг резко приблизился и строго взглянул на Коновалова, прямо глаза в глаза и то ли произнес, толи просто вошел в сознание. Капитана тряхнуло как шторм буровую.

– Хочешь назад?..

х х х

Самое время перейти эту реку в брод...

(Борис Гребенщиков)

ПРИТЧА О КАПТЕНАРМУСЕ

– Самое время перейти эту реку вброд,- пробурчал каптенармус, снимая изрядно поношенные сапоги и неспешно оглядываясь. Река лежала пред ним, томно покачивая зеленоватой водой, словно в ожидании, когда же обосоноженный каптенармус соизволит снизойти в ее воды.

– Хотя тут могут быть и крокодилы...- демонстрируя окружающей природе неплохие знания зоологии, пробормотал тот, слегка пробуя на ноготь левой ноги прохладные воды вышеописанной гидросистемы.

– Либо тритоны...- добавил он же, повторяя процедуру при помощи правой нижней конечности.

Постояв еще несколько минут в глубокомысленном молчании и впитывая нирвану открывающимися чакрами своего уже немолодого и видавшего виды организма, благословенный каптенармус стал неторопливо обуваться. Завершив сии нехитрые занятия, он громко прокашлялся и произнес прямо в лицо заходящему нежаркому солнцу:

– Похоже, сей Рубикон еще не готов принять своего Александра, суть двурогого Искандера, а посему...

И недомолвив, быстро погнал колесницу своих кривоватых обутых ног в сторону видневшегося невдалеке моста...

...О чем эта притча? Да верно, она ни о чем...

Глава ХIII. О том, как юный Марсильяк знакомится с графским замком, а Джереми Леко снова хочет кушать.

Так мы и ехали, пока не увидели замок.

Он появился внезапно, когда сквозь ветви и листву мелькнула главная башня. Потом в поле зрения попал камень стен, и блеснули крытые черепицей крыши построек. Снова запахло рекой, но я ошибся, ибо пахло озером. В озере призывно квакали лягушки. Вечерело.

– Интересно. Какую рыбу кушают здешние обитатели. Я бы предпочел карпов,- разумеется, Джереми не упустил случая разрушить это очарование.

Я не преминул указать ему на это и какое-то время мы тихо ругались. Я обзывал его черствым и примитивным. А он предлагал мне записаться в живописцы и всю жизнь рисовать воняющие протухшей рыбой старые развалины.

А между тем наш отряд в молчании проскакал по небольшому, но с виду довольно крепкому мосту и мы очутились за стенами.

Внутри замок имел вид неприглядный, но величественный, или наоборот, что вообще-то было одним и тем же. Потом мы спешились, и передав лошадей на попечение конюхам, проследовали за графом в высокий зал освящаемый канделябрами и горящими факелами. Стены украшали фрески изображавшие сцены крестовых походов. Строго глядели со стен лики Годфрида Бульонского, и Тибо Шампаньского.

Повсюду стояли статуи рыцарей состоящие из доспехов. Чего тут только не было! Мой батюшка тоже был любителем оружия и всего с ним связанного, в отличие от меня, но не до такой же степени. Это был не зал, а какой-то оружейный склад. При желании хозяин мог экипировать целую армию, а то и две и начать войну с Испанией, и черт возьми выиграть ее. Особенно если в подвале у него вдобавок имеется еще и склад четырехствольных мушкетов. А что, от этого де Флери всего можно ожидать. Тут были шлемы как норманнские, так и германские горшковые, присутствовали салады с узкой прорезью для глаз и варбуты, а также я разглядел собачьи морды, которые вполне живописно смотрелись рядом с мордами лягушачьими. Присутствовали также хундскугели, кажется, так они назывались, были даже шлемы с хитрым максимиллианским забралом.