– У тебя появится время!
– радостно провозгласил я,- время на путь, время на движение. Кроме того, сразу появляется верх и низ, право и лево! Как?

– Плохо...- пробурчал Джереми,- далеко до деревни... И вообще чем я там у тебя буду дышать, воздух же ты тоже удалил?

– Ха!- я чувствовал небывалое воодушевление.- Удалил, но у тебя на спине будет целый мешок с воздухом и трубочка в рот, чтоб через нее дышать.

– Лучше б не трубочка, а курочка в рот, чтоб есть!
– мечтательно произнес виконт, сладко потягиваясь.- Дурь какую-то несешь... Слушать противно.

– Не ной. Вот видишь дым, это уже она!

Мой голодный друг сразу повеселел.

– А мешок твой когда-то же кончится?

– А пусть он никогда не кончится, это будет очень большой мешок!

– А еда у меня там будет?

– Будет, будет,- заверил я,- и там и тут... И сортир тоже будет особый... как у турецкого паши... чтоб пространство мне не загрязнял.

– Ух-ты!

– Подожди, не ухай! Теперь смотри что интересно, если на мешок мы поставим затычку как на винной бочке, и ты часть воздуха выпустишь в пустоту просто так, для смеха, как поведет себя воздух, соприкоснувшись с пустотой? И как пустота себя поведет?

– Рассеется твой воздух что дым,- глядя на дым, задумчиво произнес Виконт.

– А я думаю...- прищурившись, я взял паузу, а потом выдал:

– А я думаю что он... он... будет...

– Ну, чего он у тебя будет?

– Размножаться!- выпалил я.

– Черт!- выругался виконт и с глубоким сожалением посмотрел на меня,- Ты действительно очень болен мой друг...

Мы въехали в деревню и прямиком направились в трактир.

х х х

Вставали зомби из могил

и был печален некрофил...

Подвал, в котором я оказался, напоминал жилище киношного невменяки-каббалиста. Мой, не до конца очнувшийся разум, желал только одного, чтобы он не оказался ко всему еще и каннибалистом, или каннибалом, если вам угодно, хотя это и не в рифму... Приятного было не много: красивые узоры на бетонных стенах, свечи на полу и моя несчастная нога, прихваченная прочной цепью к стояку канализации, которая увы, была не пластиковой, а старинной, чугунной, и к тому же, похоже, очень прочной. Во всю стену была намалевана красной пожарной краской косая надпись: « Гильденстерн и Розенкранц живы!!!» Да уж... И три восклицательных знака. Вот прочитаешь такое и сразу поймешь, что хозяин дома маньяк и философ. Хуже не придумаешь. Для гостей.

Откуда-то сверху доносился негромкий, но довольно неприятный звук, словно кто-то бил в глухой барабан, и сознание услужливо подсказало мне две вещи, во- первых когда-то на одной из моих прежних работ на заводе я как-то неудачно пошутил на счет стучащих монотонно за стеной слесарей, насчет того, что они наверное вудуисты, и занимаются оживлением мертвецов, которые потом способны лишь на то, чтобы пить водку и изготавливать всяческую металлическую мерзость. Тогда мои коллеги по работе на меня сильно обиделись, видимо приняли намек на свой счет. А во-вторых, этот странный стук я слышал нынешней ночью на дороге, как раз перед встречей с этой долбаной иномаркой.

Потом я сидел минут пять, всерьез размышляя о том, кричать или не кричать, ведь если я слышу этот барабан, то значит, кто-нибудь услышит и меня, но потом все-таки решил не кричать, потому что первым учует мои вопли неведомый поклонник друзей датского Принца.

«Допрыгался»,- решил тогда я, подергал еще для собственного успокоения цепь и улегся на пол размышлять о делах своих скорбных.

Вот интересно, а что бы вы делали на моем месте? Предлагаю задуматься. А то оно всякое бывает.

На потолке тоже присутствовали узоры из птиц, я еще подумал, почему птицы? А потом решил, что это вполне логично, все ж потолок, не на полу же их рисовать! Было довольно страшно, но через час лежания стало еще и скучно.

«Хоть бы уж показалась, паскуда, » - подумалось мне, и я согласился с теми, кто утверждал, что ожидание казни страшнее самой казни.

Словно в ответ на мои мысли отворилась тяжелая дверь на другом конце подвала и на пороге возникла щуплая фигура в одеянии лилльского палача. Красная шапка с прорезями для глаз, красная же рубаха и почему-то синие, пузырящиеся на коленях спортивные штаны.

Мне чего-то фыркнулось, наверное от того, что дома у меня были точно такие же...

Страх куда-то испарился, и хотя внутренне я приготовился к худшему, мощь фигуры моего будущего истязателя особенного впечатления на меня не произвела.

Он долго стоял на пороге, очевидно, пронзая меня взглядом, и что-то негромко бормотал про себя.

«Наверное, это у него ритуал такой, » - подумал я про себя, а вслух произнес:

– Ну, привет что ли...

Палач в синих штанах поперхнулся молитвой чем-то скрипнул, наверное зубами и пискнул на удивление тонким голосом: