После этого «Спальный состав» отправился на поиски других кораблей (рассчитывая, в частности, найти одного из собратьев), распространив по всей Культуре известие о том, что с удовольствием примет на борт всех желающих, при условии, что эти люди отправятся на Хранение и согласятся стать частью диорам.

Сперва желающих было немного; поведение корабля недвусмысленно указывало на то, что он Эксцентрик, а Эксцентрики славились непредсказуемыми и иногда опасными поступками. Впрочем, смельчаков в Культуре хватало. Те, кто отважился принять странное приглашение, нисколько не пострадали; когда их, в соответствии с заданными параметрами пробуждения, вывели из сна, выяснилось, что с ними не случилось ничего плохого. После этого тонкий ручеек искателей приключений превратился в мощный поток любителей романтики или острых ощущений. «Спальный состав» приобретал все большую известность. Корабль рассылал голограммы великолепных диорам, изображавших важные исторические события, отдельные битвы и эпизоды широкомасштабных конфликтов. К эксцентричному Эксцентрику стекалось все больше желающих уйти на Хранение и стать на время сна частью произведения искусства, а не лежать в тесном ящике на отведенной им Плите.

Пребывание на борту «Спального состава» в качестве странствующей души вошло в моду; корабль постепенно заполнился немертвецами в скафандрах, диорамы становились все масштабнее, и теперь всесистемник воспроизводил реконструкции грандиозных битв на шестнадцати квадратных километрах, в одном из доков общего назначения.

Аморфия продолжал скользить взором по залитому солнечным светом безмолвному простору поля брани. Аватар не обладал собственной личностью, но Разум «Спального состава» наделил своего представителя подпрограммой с интеллектом чуть мощнее среднечеловеческого, хотя и оставил себе возможность управлять аватаром напрямую и придавать его поведению некоторую рассеянность и сумбурность, – по мнению корабля, это отражало его собственные философские искания и сомнения в доступном человеку объеме.

Итак, почти человеческая подпрограмма оглядывала поле боя, чувствуя некоторую грусть при мысли о том, что диораму, вероятно, придется разобрать. Еще горше были мысли о том, что от живых существ тоже придется избавиться и на борту не останется ни обитателей морских глубин, воздушных высот и атмосферы газового гиганта, ни женщины.

Мысли его обратились к женщине. Даджейль Гэлиан в некотором смысле была первопричиной всего этого, семенем, пустившим ростки всего остального, той единственной, кого корабль жаждал отыскать и душе которой – живой или спящей – он твердо вознамерился предоставить убежище, как только отринул стандарты Культуры. Теперь убежище осквернено, ее придется выгрузить вместе с остальными бродяжками, приблудными скитальцами и россыпями спящих душ. То, что он должен был исполнить, вынуждало его нарушить обещание, некогда данное ей, – а ведь ее жизнь и без того была полна нарушенных обещаний. Разумеется, он загладит свою вину, но для этого придется взять на себя новые обязательства – и, похоже, сдержать прошлые обещания. Что ж, довольно и этого.

В неподвижной диораме что-то мелькнуло; Аморфия взглянул в ту сторону и увидел черную птицу Грависойку, летящую над полем. Еще одно движение. Переступая через поверженных бойцов и обходя застывших на скаку всадников и бегущих солдат, Аморфия прошел между парой весьма убедительных столбов взметнувшегося в воздух грунта (тут разорвалось два пушечных ядра) и пересек небольшой, багряный от крови ручей, после чего оказался в другой части диорамы, где три дрона реактивационной команды парили над пробужденным человеком.

Как правило, люди предпочитали, чтобы их пробуждали дома, в знакомой обстановке и в присутствии друзей, но в последние десятилетия, по мере того как диорамы становились все более впечатляющими, зазвучали необычные просьбы о пробуждении прямо здесь, в гуще событий.

Аморфия опустился на корточки рядом с женщиной, изображавшей поверженного солдата; мундир, обагренный кровью, продырявили пули. Она лежала на спине, моргая на солнечном свету, а над ней вились автономники. Сползший шлем скафандра лежал в траве, будто резиновая маска, обнажив бледное, чуть одутловатое лицо. Бритая голова странным образом придавала старухе сходство с голеньким младенцем.

– Добрый день. – Аморфия взял женщину за руку и осторожно стянул с ее пальцев гелевый слой скафандра, вывернув его наизнанку, как перчатку.

– Кто… – прошептала женщина, сглотнув слюну; глаза у нее слезились.

Сиклейр-Наджаса Креписе Инце Стахаль да’Мапин поступила на Хранение тридцать один год назад в возрасте трехсот восьмидесяти шести лет. Критерий реактивации: весть о появлении очередного Избранного Мессии на планете Ишейс. Она изучала основную религию этого мира и пожелала присутствовать при Возвеличении будущего Спасителя, который должен быть появиться в ближайшие двести лет.

Ее губы искривились от кашля.

– Сколько… – начала она и снова закашлялась.

– Всего тридцать один стандартный год, – сообщил Аморфия.

Женщина недоверчиво прищурилась, потом улыбнулась:

– Недолго.

Несмотря на преклонный возраст, она быстро пришла в себя и уже через несколько минут поднялась и взяла Аморфию за руку. В сопровождении трех дронов оба направились через поле боя к ближайшему краю диорамы и остановились на пригорке, изображавшем Четвертую высоту, – именно оттуда Аморфия недавно обозревал экспозицию. Аватар ощущал далекое, чуть саднящее чувство утраты, вызванное отсутствием женщины в картине. Раньше ее место сразу занял бы другой Принятый на Хранение, но теперь заменить ее было некем – разве что разобрать другую диораму.

Женщина огляделась и покачала головой.

Аморфия догадался, о чем она думает.

– Ужасное зрелище, – произнес он. – Но это последнее грандиозное сражение в истории Кслефьер-Примы, и то, что оно произошло на такой ранней стадии технологического развития, делает честь гуманоидным видам.

– Знаю, – промолвила женщина, обернувшись к Аморфии. – Впечатляющее зрелище. Да уж, вам есть чем гордиться.

Исследовательский корабль «Мир – залог изобилия» из клана Звездочетов Пятой флотилии эленчей-зететиков прочесывал малоизученную область Верхнего Листовихря в стандартном режиме случайного поиска. Он и еще семь кораблей клана Звездочетов покинули обиталище под названием Ярус в 4.28.725.500 и семенами рассеялись в недрах Вихря, пожелав друг другу удачи и понимая, что могут никогда больше не увидеться.