Старуха сидела за столом, перебирая какие-то корешки и палочки. Здоровенный черный кот глянул изумрудными глазами, прижмурился и тоненько мелодично засвистел. В голове у Ильи потяжелело, потянуло в сон. "Уймись", - резко сказала коту хозяйка. Кот (Баюн, догадался Илья) замолчал, обиженно мотнув толстым пушистым хвостом. Тонкое лицо старухи было испещрено таким множеством сухих мелких морщинок, что казалось почти гладким. Только неживым.

– Баню сам топи, - сказала она сварливо, - служанок тебе тут нет. Помоешься, переоденешься - приходи, сготовишь что-нибудь. Да побыстрее иди, сколько ехал - сам мужик ядреный, да и конь твой не деревянный - воняешь, не продохнуть с вашего пота в избе-то.

****

Дров наколоть, баньку растопить, а вода-то уже здесь - с ручейка да в бочку, - одно удовольствие. Ход в банный дворик у старухи был прямо из избы, сбоку, странно только, что снаружи Илья его не приметил. Видать, потому, что бревнами обнесен. И нужник тут же. Дворик весь в крапиве, как бабка сама-то ходит, не обжигается? Солнечный лучик, крапива, лопухи, сладкий березовый пар... Илья так размяк от удовольствия, что чуть не позабыл, где он.

Крупы бабка показала, ткнув птичьей своей лапой в угол. Илья особо мудрить не стал, того, другого - и задышала каша в чугуне.

– Чему лыбишься?
– спросила вдруг Яга. Илья пожал плечами. Он и не заметил, что улыбался - чистому телу, чугунку, каше...

– Жалоб, поди, от всяких наслушался, - она не отрывала от стола черных пронзительных глаз, скрюченные лапки все перебирали изогнутые корешки.
– Ждешь, что и я на новые времена жаловаться стану. А ты не жди, я всяких новых времен дюжину видала.

Она вдруг задумалась. Подняла голову, руки застыли над столом, глаза смотрели невидяще.

– Эти-то хорошие, - сказала тихо, - вот наоборот - там да...

Она обратила на него черные печальные глаза.

– Ты не думай, Илюшка, что я, когда вам худо, радуюсь. Не радуюсь. Просто не мое это дело.

Илья поставил перед ней полную мису, положил ложку. Хлеба в избе не нашел - решил, и так сойдет.

****

– Хорошо поесть, когда не ты готовишь, - повеселевшая бабка отложила добросовестно облизанную ложку, придвинула чашу с ягодным взваром.
– Так ты, Илюша, чего хотел-то?

– Мне бы, бабушка, узнать, как с Обманом справиться.

Яга оторопело уставилась на него.

– С Обманом? А зачем с ним справляться?

Потом вдруг захохотала, да так, что только руками отмахивалась, да рот беззубый ими прикрывала.

– Это, значит, ты ко мне, нечистой, понимаешь, силе, пришел узнавать... ой, не могу. Чего ж попы-то ваши тебе ничего не сказали? Али не спрашивал?

– Спрашивал, - Илья понурился.
– Не знают они. Говорят: все по Божьей воле устроено.

– Правильно говорят, - серьезно ответила Яга.
– То, что вы называете Обманом, - одна из сторон вашего мира, а сторон у него много, и все разные. Обман - сторона беспорядка, там все вперемешку, мысли с делами, прошлое с будущим, причины с последствиями. Не будет хаоса - не будет и порядка. Или ты мир сгубить вздумал?

– Говорят, Обман на Руси расширяется, всю Русь захватить может.

– Может, если позволите. Он всегда расширяется, когда великие перемены идут, и с миром людей сближается впритирочку, потому что мысли ваши в беспорядке. А как все успокоится - снова вглубь уйдет.

Илья подумал, что Вольга рассказывал ему об Обмане иное, но и в том, что говорила бабка, был резон.

– Мне б самому посмотреть...

– А это можно, - оживилась Яга, - это вот как раз сейчас запросто.

Она ткнула пальцем в разложенные рядом с мисой корешки:

– Тут вот как раз и нагадалось.

Корешки вяло сдвинулись.

Откуда-то из-под накидки извлекла клубок белой пряжи.

– Иди за клубочком - он куда надо и приведет.

– Спасибо, бабушка, - поклонился Илья. Яга мелко захихикала, и так, хихикая, указала ему на дверь, мотнула головой: иди, мол.

На пороге Илья приостановился, оглянулся. Еще один вопрос не давал ему покоя.

– Бабушка, - спросил он, - нечисти ведь нужно согласие, чтобы с христианином что-то сделать? А Соловей и твой кот...

Кот внятно хихикнул.

– Они другие, - непонятно объяснила Яга, - они не колдуют.

Подумав, неохотно добавила:

– Но на твердое "нет" и у них нет власти. Ты вот Соловья слышал, а не покорился. По-своему делал.

Илья вспомнил, как катился по степному пригорку, твердя: "Нет, нет, нет!" - и кивнул. Бабка и кот смотрели на него с затаенным язвительным выжиданием, как будто гадали - сообразит ли?

А что тут соображать? Еще когда он направил коня сюда, в это место, которое знали все на Руси и которое избегать тоже старались все, он понимал, что дает нечисти власть над собой. А уж взяв у бабки клубок - и подавно.