– Ладно, дьявол с ними. Сейчас узнаем это у нашего клиента, - введя что-то на уни-инструменте я сделал инъекцию батарианцу в район шеи, от чего он вздрогнул и резко пришёл в сознание.

В чёрных, блестящих глазах ксеноса можно было разглядеть отражение моего шлема, слегка утопленного в плечевой броне (нет, никаких космодесантовских наплечников и, упаси Император, терминаторов).

Сосредоточив свой взор на одной точке батарианец оскалился.

– Вы ничего от меня...
– начал было он, но его речь была прервана моими руками, аккуратно обхватившими его лицо - сейчас стало очевидно, что мои руки в латных перчатках реально были более массивными, чем у обычного человека. Я аккуратно провёл большим пальцем по его нижнему левому глазу, а затем вдавил палец внутрь, попросту выдавливая зрительный орган из глазницы.

Вой жуткой боли, было вырвавшийся из его глотки, был остановлен моей левой рукой, закрывшей его пасть.

– Мне кажется, ты считаешь что находишься в объятиях азарийской шлюхи на Омеге, и вы играете в ролевую игру "СПЕКТР и работорговец", - спокойно ответил я.
– У меня есть ещё три глаза, после чего я начну отрывать от тебя всё остальное. Отвечай на вопрос.

– Ты его ещё не задал, урод!
– прорычал батарианец, когда я убрал руку с его рта.

– Хм. Ошибочка с моей стороны, - на этом мой палец резко выдавил батарианцу верхний левый глаз.

Очередной вопль боли напополам с отчаянием в мою перчатку.

– Больной ублюдок! Можешь мне руки оторвать, я тебя зубами загрызу!
– ярился батарианец, ослеплённый на левую сторону головы.

– Хорошая мысль, - ответил я.
– Эмиль, подержи болезненному рот, - добавил я, повернувшись к своему бойцу.

– Вечно ты как маленький. Отмутузить бы его, живо бы сознался, так нет же - как в конструктор играешь - всё на части разобрать охота, - проворчал боец, открывая рот батарианцу и удерживая его.

Из глотки ксеноса изрыгались плохо связанные проклятья... ровно до того момента, пока Шепард не влез ему в рот своими пальцами в латных перчатках, и не ухватился за один из зубов. Резкий рывок, хруст и приглушенный вой оглашает крышу.

– Что-то у тебя с зубами плохо, - сочувственно заметил я.
– Кальция мало ешь - у нас такое в эпоху морских путешествий было. Тебе бы молочка попить, да творожка поесть, - с искренней заботой в голосе добавил я.

– Бфайной упфюток! Отфодье обфешьяы!
– шипел четырёхглазый, неспособный складывать звуки из-за широко открытого рта.

– Что? Я тебя плохо слышу, - ответил я.
– Что-то у тебя с речью пошло не так - прикус, наверное. Ну да мы исправим - у меня по начальной медицинской подготовке "отлично" стояло, - "похвастался" я.

– Как и по проведению пыток в полевых условиях, - прокомментировал Эмиль.

– Именно, - ответил я, вытащив из его пасти ещё пяток обломанных, острых зубов.
– Как думаешь, на ожерелье подойдёт? Или как сувенир?
– поинтересовался я у батарианца, дав знак Эмилю не держать его.

– Ты думаешь это пытка? Да за сдачу информации меня ожидает в сто крат худшее!
– хорохорился батарианец, хоть его речь и стала изрядно более шепелявой.

– Нет, что ты, - ответил я.
– Это закуска перед главным блюдом. Знаешь понятие "кукла"?
– судя по тому, как расширился его правый-нижний глаз он знал.
– По глазам вижу, что знаешь, - добавил я, активируя плазменный меч.

– Раньше её было делать чертовски сложно - пациент мог истечь кровью, мог умереть от болевого шока, и многое другое...
– заметил я лекторским тоном.
– Но теперь скальпель и пилы для костей заменили плазменные мечи, а обезболивающие и антисептик заменил панацелин. Чудеса современной науки так облегчают жизнь, ты не находишь?
– поинтересовался я, после чего активировал плазменный меч.

Одно движение кисти, и непринуждённый взамах отсекает у батарианца половину ступни. Вой боли на этот раз заглушает Эмиль.

– Плазменный меч, - задумчиво произнёс я.
– Элегантное оружие более цивилизованной эпохи, как сказал один мудрый человек. Ты с ним разве не согласен?
– поинтересовался я у четырёхглазого.
– К слову, как ты уже понял, мне ведь не обязательно из тебя куклу делать сразу. Ведь "плазменный меч милосердно прижигает раны, а потому если цель не умрёт от болевого шока, то ей не грозит истечь кровью", - добавил я.
– Как хорошо, что у тебя в броне стоит раздатчик панацелина, правда? К слову, Эмиль, как у него с ним?

– Три четверти, - ответил боец.

– Ну и прекрасно!
– обрадовался я.
– Ты не бойся, мы, если что, пополним, - "успокоил" я батарианца, отсекая ему половину ступни на другой ноги, для симметрии.

Упорству батарианца можно было позавидовать. Он стоически пережил шинкование своих ног на мелкие кусочки, хоть и не прекращал нас крыть матами на всех известных ему языках - а словарный запас ругательств, к его чести, у него был весьма богатым.

– Я бы отрезал тебе по пальцу, но, к сожалению, время поджимает, - с сожалением заметил я, срезая ему половину ладони.
– В таких ситуациях качество приходится компенсировать количеством, - продолжил я.
– Ты не волнуйся, без куска хлеба не останешься - всё же космическая эра, к инвалидам относятся с уважением, даже к таким уродам как ты. А в Омеге ты даже отбиться не сможешь от... предложений по работе, - добавил я, нехорошо усмехнувшись.