– Привет, Лили! Я пока дома сижу...вот, приболел немножко, - сказал парень и пару раз фальшиво кашлянул. Девушка кивнула и, пару раз быстро оглядевшись и сделав маленький шаг назад, сказала:

– Слушай, можно тебя на минутку? Тут у меня одно дело есть...очень важное... В общем, зайди-ка ко мне, я тебе кое-что покажу!
– Лили сделала еще несколько шагов назад, дойдя до своей двери (она жила в квартире напротив); остановившись на пороге, она жестом позвала к себе своего друга, но, видя, что он колеблется, сказала:

– Ну пошли скорее! Это очень важно

Тим пару мгновений подумал (что-то в поведении Лили показалось ему неестественным - то ли то, что она словно бы дрожала, то ли эти странные взгляды в сторону, то ли ее странная бледность (правда, до этого девушка целый месяц валялась дома с каким-то непонятным заболеванием, которое сначала приняли за простуду, но в итоге дело оказалось настолько серьезно, что пришлось вызывать айситековских врачей; после этого Лили быстро пошла на поправку, но предпочитала про свою загадочную болезнь никому не говорить)), но все-таки вышел из квартиры на лестничную площадку. Но не успел он подойти к своей подруге, как тотчас же был сражен наповал выстрелом в голову из пистолета - стрелял стоявший справа от входной двери сотрудник ICTEC; другой айситековец стоял слева. Лили, шокированная таким кошмаром (полицейские ее ни о чем подобном не предупреждали - сказали, что просто надо кое о чем поговорить с Тимом), в первые пару секунд стояла, как громом пораженная, затем она пронзительно завизжала (она была чувствительной и не переносила вида крови), но второй айситековец тут же схватил ее и зажал ей рот; отпустил он ее спустя секунд двадцать, и девушка без чувств сползла на пол. Оба полицейских лишь пожали плечами, затем подняли под руки валяющийся на полу труп и пошли прочь, а Лили так и осталась валяться на полу.

24 августа 2017 г., 18:15

Паркер-стрит, кондитерская

Темноволосая девушка в легкой светло-голубой кофточке и черных джинсах нервно разгуливала рядом с кондитерской, постоянно поглядывая на часы. Пару раз она собиралась было куда-то пойти, но сразу же бросала это дело и продолжала мерить шагами улицу. И ее нисколько не заботили то и дело появляющиеся рядом полицейские, то выходящие из переулков, то вылезающие из машин.

Стоял теплый летний вечер. После обеда погода окончательно "распогодилась", небо почти полностью очистилось, иногда дул слабый и в меру прохладный ветерок. Правда, синоптики обещали скорое похолодание с дождями, грозами и местами даже градом.

В городе было спокойно, слишком спокойно, подозрительно спокойно. В полицейских сводках больше не было сообщений о таинственных убийствах, зато в сети с раннего утра появлялись какие-то странные сообщения о "начавшейся ликвидации инакомыслящих".

Пошатавшись туда-сюда еще пару минут, девушка села на приступочку у витрины магазина, достала из кармана смартфон (старенький, но крепкий "китаец" на Андроиде в симпатичном синем корпусе, из-за чего некоторые очень недалекие личности когда-то пару раз обозвали его "решетом", но тут же получили исчерпывающее объяснение - жаль, только в устной форме), быстренько проверила почту (только два письма, да и те из рассылок) и хотела было зайти на один форум, как рядом с нею словно из-под земли появился полицейский - невысокий, тощий, бледный, с маниакально блестящими глазами. Девушка не растерялась - она тут же достала из кармана наушники, переключила приложение в телефоне и даже показала смартфон блюстителю порядка, который лишь скривился, махнул рукой и пошел прочь. Для приличия послушав музыку минут пять, девушка полностью отключила смартфон, убрала его поглубже в карман и, глянув на часы, тяжело вздохнула и направилась к ближнему переулку, ведущему на короткую, узкую и грязную Двадцатую авеню, улицу с весьма плохой репутацией. По дороге попался один полицейский - он не смотрел в сторону девушки, а флегматично жевал булку и с увлечением разглядывал витрину какого-то модного бутика.

В переулке было на удивление мало народу - в основном школьники, бурно (и не стесняясь в выражениях) обсуждавшие ремонт расположенной неподалеку школы (судя по обрывкам разговора, пара старшеклассников якобы помогала что-то красить и вешать всякие доски, плакаты и т.д., а остальные громко ржали и в красках обсуждали произошедшее); рядом со входом в маленький хлебный магазин стояла высокая женщина, одетая в длинный темно-зеленый плащ с таким большим капюшоном, что он почти полностью закрывал лицо; женщина, скрестив, словно от холода, руки на груди, опиралась на стенку рядом с дверью и как будто что-то очень тихо шептала - что-то монотонное и, похоже, не на английском языке. Пожав плечами ("Опять наркоманы...сколько же их развелось после последних "демократическо-либерально-толерантных" реформ..."), девушка пошла дальше и, задумавшись о судьбах отечества, чуть не врезалась в пару японцев (явно мужа с женой), о чем-то щебетавших на своем языке и фотографировавших все подряд, включая ржущих, как кони, школьников. Извинившись ("Кто их знает, может, они меня и не поняли...хотя нет, должны же они знать наш язык...особенно в нынешних условиях"), девушка пошла дальше и вышла на Двадцатую авеню, непривычно чистую, спокойную и тихую - никаких наркоманов и пьяниц, никаких подозрительных личностей, только обычные люди: вон мамочка с коляской, вон парочка пьет газировку из одного стакана, вон две мамаши о чем-то разговаривают, а их дети - два мальчика - бурно обсуждают свои проблемы, вон три школьника обсуждают недавно просмотренный фильм (неподалеку на Паркер-стрит был кинотеатр), вон муж с женой возвращаются из супермаркета с кучей сумок... Откуда-то негромко раздавалась музыка, причем не какое-нибудь атональное нечто в исполнении очередного негра-уголовника, а какая-то довольно приятная попсовая песенка из числа популярных прошедшей зимой: пели двое - женщина (по голосу негритянка) и мужчина (читал рэп), но песня ничуть не была похожа ни на r"n"b, ни на какую-нибудь отрыжку модных клубов - просто веселая и заводная поп-песенка. Нет никаких куч мусора возле урн, все чисто, где надо - подметено. "А, ведь недавно здесь какую-то акцию проводили...вроде что-то с экологией связанное. Поэтому так и чистенько", - вспомнила девушка, по привычке постоянно смотря по сторонам, чтобы не наткнуться на какую-нибудь интересную личность.

Девушка дошла до дома ?7 и снова стала мерить шагами пространство перед ним, затем, вдоволь находившись в течение пяти минут, зашла во двор и села на качели, даже качнулась пару раз, словив при этом негодующие взгляды двух толстых мамаш, жрущих что-то желтое и истекающее жиром и обсуждающих какую-то очередную мыльную оперу, в то время как их дети, две девочки лет четырех-пяти, на всей скорости катались на каруселях. Но когда она собралась встать, чтобы войти в подъезд, в одном из окон на десятом этаже что-то едва заметно двинулось, затем - выстрел, вопль - и девушка с простреленной головой упала возле качелей. Мамаши и их дети пронзительно завизжали и на всей скорости выбежали со двора.

Тем временем с мертвой девушкой начали происходить странные метаморфозы - волосы укорачивались и медленно становились светлее, тело - ниже и мускулистее, ногти на руках сильно укоротились. Этого не заметили мамаши с детьми, тотчас же убравшиеся со двора, но увидели те безбашенные зеваки, небольшая компания малость выпивших парней и девушек, которые стояли у дальнего подъезда и негромко обсуждали, кто какую машину себе купил, куда поехал, кто недавно попался полиции и т.д. Метаморфы в городе были редким явлением, а боеприпасы с метаморфическим действием вообще применялись крайне редко, так что компания, увидев медленно меняющийся труп, в первые секунды просто застыла, а затем все начали хором, очень громко на все лады комментировать происходящее, глупо смеясь. Обсуждение прервало появление трех айситековцев - им даже не пришлось ничего говорить молодежи, т.к. те сразу же все поняли и молнией ускакали в ближайший подъезд. А полицейские, дождавшись окончания метаморфоз, кое-как забросали песочком лужу крови, упаковали труп в два больших черных мешка и понесли к припаркованному неподалеку обычному темно-синему микроавтобусу.

Спустя буквально минуту после того, как полиция уехала, во двор, запыхавшись и чуть заметно прихрамывая, вбежал невысокий тощий паренек; он минут пять бегал по двору, заглядывал в открытые подъезды, окна, машины, и в итоге в изнеможении остановился возле тех самых качелей. Внезапно его взор привлекло странное бурое пятно, часть которого была небрежно забросана песком. В это время та самая подвыпившая компания, осторожно озираясь по сторонам, наконец-то вылезла из подъезда и начала обсуждать полицию. Алекс (это, конечно, был он; ему пришлось хорошо замаскироваться, дело дошло даже до обматывания всякими тряпками, чтобы казаться толще, и ботинок на довольно-таки толстой и высокой подошве, чтобы казаться выше; результат, конечно, был кошмарный, к тому же он делал так по собственному желанию, без одобрения Вика или кого-либо еще из "начальства", однако ни один полицейский не обратил на него внимания) поначалу не слушал их - он одновременно думал, почему Эшли не пришла и откуда здесь взялась целая лужа крови, причем обе мысли предательски переплетались.