Рифма. В прошлый раз я говорила не так. Могло все быть так просто? Я пару раз вдохнула, успокаивая попавшее в ловушку тело. Разум в спешке искал рифмы.

– Камнемон, камнемон, как опустеет путь, - голос был дрожащим шепотом. – Камнемон, камнемон, дай мне вдаль шагнуть.

Тьма была абсолютной, камни обнимали меня. Тишина продолжалась. Но я ощутила дрожь камней, словно низкий смех. И затем свет. Я зажмурилась, ослепнув на миг. Камни отпустили меня, и я рухнула на утоптанную землю дороги, ушибив колено и руку. Что-то двигалось. Я взяла себя в руки и подняла голову, но видела лишь каменную стену. Я поднялась на ноги, осмотрела дорогу. Всадников не было. Я спаслась. В этот раз.

Все во мне кричало: Беги! Но я не могла. Ноги тряслись, грудь сдавило, словно крепко обвязали чем-то. Преследователи пошли дальше или вернулись в Летний форт? На дороге было много следов копыт и сапог. Это я могла прочитать. Кто-то спешился тут, кто-то осмотрел место, где я стояла в камне на расстоянии вытянутой руки. Они не нашли меня и разделились. Четыре набора копыт пошли в Летний форт. Один конь направился вперед.

Я прошла ущелье, а ноги едва несли меня. Нужно найти укрытие, нужно спрятаться. Долина снова расширялась, хоть и ненамного, но у реки поместились фермерские угодья между холмами с лесом. Бузина и ива покрывали склоны, над ними возвышались дубы. Еще выше на холме были камни. Сверху пролетел орел, крылья ловили лучи солнца, сияя золотисто-коричневым. Листья лежали грудами под голыми деревьями, лес не скроет меня так, как я надеялась.

Мне было холодно. Холод пробирал до костей, тело дрожало, суставы болели. Я озиралась, пыталась заметить место, где скрывалась пещера, впадина, где я могла мы остаться. Начался дождь, сначала одинокими камнями, а потом и ливнем.

Поблизости не было чащ, рощ и места, где спрятался бы путник. Я шаталась, понимая, что вот-вот потеряю сознание. Я не успею дойти до глубин леса.

Если бы голова не была тяжелой от жара, я бы так не рисковала. Но так было, и я увидела ферму недалеко от деревьев. Я бы не приблизилась к дому. Поднимался дым, там кто-то был. Я бы не подошла к окруженным забором полям, там были свиньи, молчаливо стояла корова. Я бы не искала укрытия в домиках во дворе, где я могла столкнуться с курами, гусями или свиньями. Но чуть поодаль стоял амбар, его двери были закрыты, а двор был пустым. Сбоку был проем, открытый, наверное, для скота. Я приблизилась, двигаясь от забора к стене, от куста до груды бревен. Я прикусила губу, ожидая, что залает сторожевой пес или кто-то закричит. Ничего. Никто не вышел. Корова посмотрела на меня, но промолчала. Курицы были у амбара, прячась под навесом от дождя. Тощий петух был на ограде и следил. Он посмотрел на меня, я просила его молчать.

Земля с этой стороны амбара была болотом, сильно пахло свиньями. Ноги скользили, я могла упасть, но двигалась дальше. Там была брешь с тропинкой для животных. Я подошла и забралась внутрь. Там было тихо, сухо и темно. Какие-то тюки, телега, упряжь на стене, косы и вилы стояли рядом. Голуби курлыкали наверху. На другом конце было сено. Я рухнула на него, укуталась в сырую накидку и уснула.

* * *

– Вставай! Двигайся! – меня жестоко схватили, кто-то поднял меня на ноги. Я не проснулась до конца и покачивалась, я упала бы, если бы не хватка чужих рук. Где я? Что случилось? – Имя! Что ты здесь делаешь? – рычал мужчина. Другой стоял с вилами, направив их на мою грудь.

– Н-ничего. Я… - история – Меня зовут Калла. Я сирота – не сорвалась с губ. Амбар… искала укрытие. Снаружи был темно. Шея пылала болью, руки и ноги онемели. Я едва могла дышать, куда там говорить.

– Как это понимать? Как ты сюда попала? Кто тебя послал? Куда ты идешь? – меня трясли, и голова болталась, как у тряпичной куклы.

– Калла, - выдавила я. – Каменноводье. Просто… проходила мимо.

– Каменноводье не в этой стороне. Врешь, - меня снова тряхнули, уже сильнее. Здесь был и третий мужчина с заостренной веткой и женщина с мрачным видом и с мальчиком, держащим фонарь.

– Подумай и говори правду, - приказал пленитель. – Если нужно было укрытие, почему не попросила?

Ответить я не могла. Я знала, что никому в Олбане нельзя доверять, и никто не даст путнику переночевать, ведь можно пострадать от руки Кельдека. Я смотрела в пол, думая, что нужно как-то соврать. А можно было показать, что я простыла.

– Ее обувь, - испуганно прошептала женщина.
– Финнак, посмотри. Если это не работа народца, я съем чепец бабушки.

Они смотрели на мои туфли в свете фонаря, их лица стали бледными, а в глазах отразился ужас.

– Запятнанная, - сказал мужчина с вилами с отвращением. – Запятнанная. Боги, смилостивьтесь. Ты знаешь, что случилось с людьми в ферме выше, когда у них застали в доме такую…

– Как ты посмела зайти сюда? – женщина шагнула ко мне, голос дрожал от злости и страха. – Как посмела? Ты каждую минуту под этой крышей угрожала нам! Убирайся! Убирайся со своими погаными туфлями! – рявкнула она. Я ощутила на щеке ее слюну. Руки были зажаты, и я не могла ее вытереть. Я просила мысленно отпустить меня.

– Нет, - сказал Финнак. – Подумай, женщина. Мы можем отдать ее. Они ее хотят. Это она убегает от Силовиков. Нам заплатят.

– Отдать? – голос женщины был резким. – Сказать Силовикам, что она была в нашем амбаре? Да они сожгут все это место и нас вместе с ним! – ребенок рядом с ней не двигался и никуда не смотрел.

– Ты не слышала слова того парня? – Финнак осмотрел остальных с видом лорда, произносящего речь. – Зовите, когда увидите ее. Так он сказал. Мы можем не говорить ему, но если он прознает? Нас заставят стать в ряд и попрощаться с жизнью. Свяжите девчонку и зовите мужчину в плаще.