О чём подумать, я не успел услышать, потому, что нас прервал страшной силы взрыв, поднявший в воздух весь торговый центр и взметнувший в небо чёрный столб дыма. Я замер прижав мобильник к уху, не веря своим глазам. Взрывная волна, хлестнувшая в лицо пылью и осколками, едва не размазала по асфальту.

Придя в себя лежащим на земле, попытался осознать происшедшее. В глазах стояла красная пелена, оказавшаяся всего лишь кровью с, посечённого мелкими осколками, лица. Протирая глаза, я обратил внимание на необычную тишину, то есть тишину абсолютную, если не считать оглушающего звона в ушах. В этой тишине я увидел, как вокруг ползали люди, разевая рты в беззвучном крике. Впереди, в пожарище, чернели воздетые вверх, словно в молитве, остатки стен того, что минуту назад называлось торговым центром.

Поначалу я не понял, что же всё-таки произошло. Подобного опыта у меня не было, да и, откровенно говоря, я не жаждал его получить. В армии я служил радистом, самое большее, чем мог похвастать, это стрельбой по мишеням из автомата. Но, постепенно, до меня стал доходить весь ужас происходящего. Всё, что осталось от торгового центра, возвышалось над землёй, максимум на полтора этажа. И в памяти всплыли слова, произнесённые Елизаветой - " Мы в отделе детской одежды, на третьем этаже".

Я стал на колени, прижав ладони к вискам. В голове набатом гудело - " Третий этаж. Третий"...

Но где же он, этот третий этаж? Выше первого начиналось небо, наполненное дымом и пламенем. Я понял, что произошло непоправимое. Случилось то, чего я всегда панически боялся. Лиза, за эти годы, уже перестала шутить по этому поводу, а просто качала головой и называла меня параноиком и моно маньяком. Мне, почему-то, всегда было тревожно на душе, когда любимых не было рядом.

Меня охватила чёрная паника. Я, вначале, даже не обратил внимания на то, что сам не могу стоять на ногах, и, что руки ничего не держат. Пытаясь ползти к пожарищу, я не обращал внимания на заливающую глаза кровь, на подламывающиеся руки, волочащиеся ноги и полную глухоту. В мозгу звенело - " Они живы, они конечно живы, я должен им помочь!"

Краем глаза я видел как, в общей панике и неразберихе, подлетел милицейский УАЗ, из него выскочили четыре милиционера. Сначала они бросились к взорванному зданию, но, как видно, поняв бесцельность этого, побежали помогать раненым. Один из них, сержант, подбежал ко мне и что-то спросил. Я его не слышал, мне было не до него, я упорно пытался ползти. Никак не хотелось думать о самом страшном. А пока верил, я боролся.

Сержант что-то кричал мне на ухо, показывая рукой на пожарище. Подбежали, неизвестно откуда взявшиеся, врачи. Они тоже что-то кричали, пытались остановить меня, уложить на носилки. Мне было не до них. У меня была цель, к которой я стремился. Но, похоже, мой организм исчерпал все свои ресурсы, и я потерял сознание...

Никогда не мог подумать, что бывает ТАКАЯ боль. Болело, практически, всё, что могло болеть. Но, постепенно, физическая боль перестала быть эпицентром сознания. Боль от утраты вытеснила всё. Я никак не мог себе простить того, что отпустил моих родных и любимых одних, без меня. Разум категорично утверждал, что помочь я им и так не смог бы, и, наверняка, лежал бы рядом, в руинах. А чувства кричали - "Пускай, но только с ними!"...

Руки кто-то коснулся. Открыв глаза, я сфокусировал зрение на мужчине в белом халате.

– Вы меня слышите?

– Да, - буквально выдавил я из себя и закашлялся. Боль с новой силой вспыхнула во всём теле.

– Спокойней, спокойней, Вы можете говорить?
– голос врача гипнотизирующе успокаивал.

– Да, - вторая попытка была полегче.

– Тогда попробуйте ответить на пару вопросов товарищу из милиции, - отвернувшись, он грозно сказал, - Две минуты, учитывая его состояние, и этого много.

– Конечно, доктор, - ответил мягкий баритон, - буквально пару вопросов.

Рядом с моей кроватью присел дородный мужчина в белом халате, под которым угадывалась форма. Большие, слегка затемнённые очки, скрывали выражение глаз. В левом ухе - hand free:

– Здравствуйте, Илья Андреевич, меня зовут Владимир Вениаминович Кожин, майор Федеральной Службы Безопасности.

– А откуда... кх...
– проскрипел я, - в общем, неважно....

– Вы правы, - кивнул Кожин, - Ваши документы у нас. Прошу ответить на пару вопросов, иначе наша медицина уже включила секундомер.
– Вопрос первый, что Вы делали возле торгового центра?

– Мои жена...
– горло сдавил спазм, - и дети... Они были там... На третьем этаже...

– Вот оно что!
– майор откинулся на спинку стула, снял очки и стал их протирать их носовым платком. Глаза его, без очков, светло-зелёные, беспомощные, как у всех близоруких людей, излучали участие и понимание. Потянув, таким образом, немного времени, как, видно собираясь с мыслями, он спросил:

– В таком случае, быть может, Вы видели что-нибудь подозрительное, кого-нибудь, кто не вкладывается в привычные рамки поведения, что-либо слышали непривычное?