Ему всем нравился король и друг, правда. Единственная червоточинка, что портила образ идеального правителя, заключалась в прочном доверии к магам. Нет, Флари их не превозносил, но и не ненавидел, как сам Джудас. Он спокойно разговаривал с Тедором, единственным магом в Совете, предлагал помощь Академии и порой передавал деньги на обучение молодых беспризорных магов.

Джудас скрипел зубами, но не встревал. Они уже прошли этот этап — от увещеваний и настоящих ссор до безмолвного соглашения. Джудас ненавидел магов, это было такой же аксиомой, как то, что солнце всегда вставало, а потом закатывалось за далекий горизонт, окрашивая небеса в ярко-алый. Но маги!.. Маги!.. Именно они были главной головной болью Джудаса, именно они, по мнению советника, могли оказаться причиной глобальных перемен, тех самых, которых Джудас хотел любым образом избежать. Если бы это было в его силах, Джудас бы давно выслал магов в Ирру или Четту — неважно куда, лишь бы как можно дальше. С обычными людьми проблем не возникало, городская охрана работала исправно, и человека всегда можно было посадить в клетку. Мага никакие решетки не удержат, с их силой приходилось считаться и избирать другие методы борьбы. Именно поэтому бельмом на глазу оставался сыск, который, вопреки всему, был для Джудаса и опорой. Он ненавидел магов, но злорадно улыбался, когда сыщики искали, арестовывали, убивали себе подобных. Джудас верил, что так можно сохранить равновесие и спокойствие в Рохстале, что только так можно уменьшить количество ненавистных магов, а потом подсунуть Флари приказ истребить всех владеющих силой, и тогда можно будет уходить на покой. Впрочем, это были далеко идущие планы, и Джудас нисколько не сомневался, что Флари Мудрый так просто приказ не подпишет.

Нет, все же стоило сначала разобраться с книгами.

Коридоры дворца давно опустели, и служанки готовили спальни для короля, его гостей и тех, кто жил здесь год за годом. Дворецкий, слуги, стража, некоторые советники, дипломаты из Ирры и Четты, многие-многие люди, и каждого человека Джудас проверял лично. Стражу короля, денно и нощно охранявшую Флари, он подобрал сам, изучил их родословную на несколько сотен лет вглубь вдоль и поперек и только когда убедился, что их предки не участвовали в восстаниях, не болели ничем серьезным и происходили родом с севера, позволил молодым мускулистым парням надеть форму со знаком горностая. До сих пор они ни разу его не подвели. Личный шпион Джудаса, о котором не знал никто, следил за Флари издалека, но, к счастью, пока только в этом и заключалась его работа.

Книги. Джудас напомнил себе об этом еще раз и поморщился, помассировал виски. Сегодняшний совет прошел на редкость бесполезно, старичье даже не соизволило выслушать своего главу. Нет, они не перебивали, но по глазам было видно, что книги их не волнуют. Джудас, обладай он другим темпераментом, готов был топать ногами, давно бы приказал выгнать стариков взашей, а мага если не повесить, то посадить и вести за ним неусыпное наблюдение. Но — снова все то же, ни в коем случае нельзя провоцировать народные волнения и кадровые перестановки, это пройденный этап. Когда Флари умрет (Джудас надеялся, что это произойдет очень нескоро), пусть рохстальцы творят, что душа пожелает, но до этого момента глава королевского Совета и верный кот правящей семьи не позволит нарушить мир. За последние сутки приходилось буквально уговаривать себя помнить об этом и действовать привычно.

Но как же надоели и рутина, и глупость советников… И король. Флари менялся, почти незаметно, но для Джудаса, всегда бывшего рядом, изменения были видны слишком отчетливо. Флари читал не те книги. Флари почти не интересовался страной (хотя это Джудаса несколько даже успокаивало — он чувствовал себя свободнее в поступках). И — Флари проводил чересчур много времени с этим лунным, ручным хищником, Морганом Калленом. Старик казался добродушным, но Джудас кожей чувствовал за мягкими улыбками звериный оскал, огромную пасть, полную острых зубов, которая может откусить Рохсталу голову. Возможно, он ошибался, возможно, просто сказывалась ненависть к магам — у Моргана действительно за весь срок его службы в Центральном сыске было огромное количество возможностей, чтобы совершить переворот, убить короля, принести Флари голову Томаса, но лунный исправно выполнял приказы. В последнее время он начал сдавать как человек, старик все-таки, семьдесят восемь лет — это не шутки даже для мага, да и тело, похоже, больше не могло сдерживать возросшую силу. Джудас знал о магах все и немного больше, в конце концов, он всегда считал, что о противнике следует выяснять даже самые нелепые и смешные мелочи, когда никто не может предсказать, чем обернется будущее.

Джудас резко остановился и до боли сжал кулаки. Книги. Бесовы книги, о которых мозг уже сам отказывается думать! Хотя, может, и правда пока стоит забыть о них, лучше наведаться к другу в гости и обсудить с ним насущные дела столицы и страны. Или лучше просто помолчать. Книги подождут. В конце концов, всегда можно издать указ, запрещающий печатать тексты о королевской семье, которые порочат ее репутацию. А нарушивших закон отправлять на виселицу или рубить головы. Нет человека — нет проблемы, этот закон вечен и таким останется еще на долгие годы вперед.

Джудас заглянул в свою комнату, сбросил тяжелый темно-карий плащ — знак главы королевского Совета, переоделся в привычную и куда более удобную одежду. Из смежной комнаты неловко выглянул на шум нерасторопный служка и почти сразу спрятался, заметив взгляд Джудаса. Служка не боялся своего хозяина, Джудас это прекрасно знал, но равнодушный взгляд, предназначенный для посторонних, вызывал практически у всех дрожь. Верный кот Флари, он не намеревался показывать всем остальным свои эмоции и настоящие чувства. Кроме короля Джудас мог открыться в некоторой степени своему так называемому другу, Томасу Конноли, главе Центрального сыска. Что бы там ни думали его подчиненные, Джудас за преданность даровал сыщику высокую должность, отдав ему в распоряжение все сыски Рохстала и позволив назначать собственных глав отделов. Естественно, в разумных пределах. Если Томас хоть где-то перейдет рамки дозволенного, Джудас с легкостью заменит его другим человеком, кандидаты на примете уже имелись.

Но пока Томас Конноли исправно служил своему королю, и с ним можно было выпить.

Прихватив бутылку бренди, Джудас покинул дворец через один из потайных ходов. Не то чтобы он скрывал свои встречи с Томасом — от сыщиков все равно ничего не скроешь, эти коты-ищейки вынюхивали и слышали порой чересчур слишком много, но у них хватало ума не совать нос, куда не следует. Просто собственная репутация, которая в какой-то невероятной точке сливалась с репутацией Флари Мудрого, дорогого стоила. Что бы подумали снующие вокруг дворца и на площади люди, увидев главного советника с бутылкой в руке? Прятать бренди во внутренний карман не позволял сам благородный, многолетней выдержки напиток — тяжелая бутыль могла порвать ткань и разбиться. Кто потом возместит убытки? На запах наверняка сбегутся местные попрошайки. Их не видно до поры до времени, но Джудас знал, что искоренить нищету не силах даже Флари Мудрый. Впрочем, этого не требовалось. Нищие были дополнительными глазами Джудаса, они знали столицу куда лучше среднестатистического горожанина и видели куда больше, особенно когда получали конкретное задание. В этом смысле нищие оказывались даже более полезными, чем сыщики, да и денег на них уходило меньше. Но даже за отличную работу Джудас не собирался дарить попрошайкам семилетний хересный бренди.

Центральный сыск имел несколько отделов, главный находился между площадью Мечты и улицей Праведников. Серое трехэтажное здание казалось странно небольшим для такого заведения, но мало кто знал, что под землей располагались еще пять этажей, включая тюрьму для особо опасных преступников. С точки зрения Джудаса, это отдавало глупостью — если какой-нибудь спеленатый маг, усаженный за решетку, сумеет выбраться и устроит под землей взрыв, провалится не только здание сыска, но и площадь, и часть улицы. Хотя… последнее время за решетками ютились сплошь фанатики, вопящие о нашествии лунных, и безумные натурфилософы, от чьих экспериментов почти регулярно страдали горожане.