– Посидите… – сказал Юрай, подвигаясь на скамеечке.

Ритин муж долго сморкался, потом просто сидел тихо-тихо, потом, наконец, заговорил:

– Вы извините. Я вас узнал. Но каждый раз, каждый раз: прихожу и сознаю, что я, я виноват в ее смерти… Я, и только я. Она сама ушла. У нее был рак матки, а значит, она не могла иметь детей, даже при благоприятной операции. А я так мечтал о детях! Я столько раз ей об этом говорил. Я мучал ее этими разговорами, донимал. Господи! Да я не только бы от детей, я бы от половины своей жизни отказался, только бы она была со мной. Но как? Как я могу сейчас изменить это? Вот и вою как собака… Извините меня, ради бога… Это стыдно, я понимаю, каково на меня смотреть.

– Да что вы! – сказал Юрай. – А какая скрытная она оказалась. Я бы сроду не подумал, что у нее зрел замысел. Накануне же видел…

– Она такая… Вы ведь Юрий? Я Сева.

– Я привык – Юрай.

– Я вас помню по школьным фотографиям. Расскажите мне про поезд. Ведь вы были последним, кто ее видел…

– Получается так… – ответил Юрай. – Еще Алена. Она старше нас по школе. И еще девушка из купе. Кстати… Хотя разве может быть кстати? Она тоже умерла…

– То есть? – не понял Сева.

– Она из Константинова. А я там был у тетки, ну и попал с одних похорон на другие…

– Какой ужас! – содрогнулся Сева. – Но знаете, когда случается горе… Видимо, для утешения, что ли… Но начинаешь узнавать, как его много вокруг… Нелепого, злого… У этой девушки – что?

– Выпила лишнее снотворное после приступа почечной колики.

– Колика – это не дай бог, – сказал Сева. – У меня мама мается. В момент приступа она готова выпить что угодно. Отец за нее всегда боится и все дозирует сам.

– Все правильно, но и неправильно тоже… Мне, честно скажу вам, все эти истории не нравятся.

– Странно было бы, если б нравились…

– Нет, вы меня послушайте!

Юрий рассказал все. И про Иван Иваныча. И про Михайлу. И про некоего Лодю, который был в ту ночь. И как его самого звезданули дважды не по делу. И про карела, который лежит с противовесом.

– И никто ничего делать не хочет. Ну вот в случае с Ритой возбуждено дело?

– Зачем? – тихо спросил Сева. – Ее этим вернешь? А рак у нее нашли… Это точно… Есть документы…

– Ну вот… А та покойница вообще сирота. Ни слез, ни воздыханий. Один старик, которого она чуток пожалела… Милиция с такой радостью хватается за вариант несчастного случая, который снимает даже возможность любопытства. А так ли уж несчастен этот несчастный случай?

– Все, что случилось с Риточкой, бесспорно, я несу за эти слова ответственность. Милиции здесь действительно делать нечего. Про ту вашу знакомую… Что я могу сказать? Или про милиционера… Знаете, среди них столько подонков. Это я не по слухам знаю. Тут ведь все на виду. Зря вы так сразу принимаете его сторону. Так уж верите его словам?

– Как себе… Не семи пядей, честно скажу, как милиционер, он, может, и не на месте. Но парень не такой. Ну, есть такие и такие… В общем – не подонок он.

– Тогда его, конечно, жаль… Значит, надо думать – оговор?

– Я кончаю думать, – ответил Юрай. – Я уезжаю… С чувством неисполненного долга.

– С вас никакого спроса не может быть. У вас был порыв – порыв вышел.

– И слышится мне в этом осуждение…

– Какое я имею право осуждать – не осуждать вас. Мне бы в себе разобраться…

– Это развлечение на всю жизнь, – пообещал Юрай. – Собственные потемки и глубины. Я тут, знаете, с кем встречался? С одним Ритиным супостатом. Валдаем.

– Я его довольно хорошо знаю… Заика… Один из самых богатых людей в нашем крае. Как я его понимаю – ему-то как раз нужна была Рита живая, всегда, всю жизнь, чтоб обзавидовалась его достатку. Рита была стимулом его устремлений. Великое назло.

– Интересный поворот, – хмыкнул Юрай. – Я никогда так не думал. Вы хороший психолог.

– Да ладно вам! Просто мне надо было узнать врага любимой женщины. Ну я и узнал… И всех успокоил.

– Великое дело, – с уважением сказал Юрай.

– Вы хотели помочь милиционеру. Как?

– Лучший способ – познакомиться с этой Олей Кравцовой.

– Это не проблема, – сказал Сева. – Я ее знаю. Хотите, привезу ее вам? Она, конечно, девчонка слегка шалавая, но как вы верите милиционеру, так я верю ей. На такую пакость она не пойдет… Зачем?

– Вот бы ее и спросить…

– Вы сколько здесь будете?

– Послезавтра уезжаю.

– Ладно. Попробую ее к вам привезти.