Они питались кровью разумных существ, чаще всего человеческой. Кровь они пили ежедневно, но при этом не убивали и не брали слишком много, лишь несколько глотков. Вселенцы умели приманивать и одурманивать жертву, так что потом та ничего не помнила и лишь чувствовала лёгкую слабость. Даже следов от укусов почти не оставалось, крошечные ранки были видны лишь несколько часов и заживали очень быстро. Но не реже чем раз в месяц вселенцу непременно требовалась смерть жертвы, без этого тварь не смогла бы выжить в чужом для неё мире. Похоже, они как-то подпитывались предсмертной агонией своей добычи.

Вообще эти существа весьма напоминали знакомых Айриэ по другим мирам вампиров, которых в Акротосе не было. Впрочем, вампиры в разных мирах вели себя по-разному — где-то были чересчур кровожадными, где-то вообще обходились кровью животных, но все они без исключения обладали собственным телом. Вселенцы же были паразитами и вне чужого тела могли протянуть не более трёх дней.

Иногда вселенца можно было изгнать и уничтожить, при этом захваченный человек оставался жив. Но это требовалось сделать в первые несколько дней после захвата тела, потом личность прежнего владельца разрушалась. Вселенец, если повезёт остаться незамеченным, мог прожить в захваченном теле примерно год, потом ему приходилось искать себе новое «пристанище».

Жена плотника Конта сама пришла к охотникам, почуяв неладное из-за изменившегося поведения мужа и его тайных отлучек поздно вечером. Другая бы, может, заподозрила супруга в неверности, но эта на редкость разумная женщина сделала правильные выводы и сумела принять нелёгкое, но единственно верное решение. Она любила Конта и слёзно умоляла сделать всё возможное, чтобы его спасти. Она знала о том, что времени и шансов у её мужа остаётся всё меньше. Но, кроме Конта, у неё в доме были старенькие родители мужа и трое детей, и все они тоже были в опасности.

Тэр осторожно коснулся плеча магессы, и та в ответ сжала кисть напарника. «Отводом глаз» пользоваться было нельзя, вселенцы были очень чувствительны к чужой магии. К счастью, похвастаться острым нюхом вселенцы не могли, так что охотники натёрлись обычной смесью трав, отбивавшей запах, и укрылись под яблонями, среди жёстких, колючих зарослей малины. Тварь не замечала охотников, хотя настороженно принюхивалась и озиралась.

В первый раз Айриэ с Тэргоном выслеживали вселенца целую декаду. Тварь хорошо замаскировалась, заняв тело одинокого, нелюдимого и угрюмого горожанина. Тот жил на сбережения, доставшиеся от отца, с жителями городка почти не общался и выходил из дома лишь за покупками. Собственно, только поэтому Айриэ его и выделила, решив проверить на всякий случай. Тот человек был шестым, кого охотники заподозрили, и первым вселенцем, который смог запросто разорвать плетение драконны. Ладно, она готова была признать, что поленилась и не сплела заклинание-сеть достаточно тщательно, но раньше всегда хватало и такого. Эта же тварь оказалась чересчур сильна и успела удрать, бросив умирающее тело, которым пользовалась последние месяцы.

Пришлось искать снова, и на этот раз вселенец точно знал, что его выслеживают, поэтому приходилось действовать осторожно. Иначе неизбежно будут новые жертвы: вселенец способен грубо и резко врываться в чужие тела, меняя их одно за другим, стремясь уйти от погони. Вот только хозяева тел при этом погибают почти мгновенно.

Поэтому Айриэ с Тэром очень аккуратно расспрашивали окружающих, не приметили ли они чего-либо странного в поведении родни или соседей. Вдобавок наняли нескольких уличных мальчишек, и те шныряли по городку в поисках информации. Конечно, пришлось выслушать немало чуши: людям только дай повод заподозрить соседей в… монструозности. Вмиг отыщут клыки с когтями и странности в поведении.

Однако же сработало. Жена Конта пришла сама, увидев возвращавшегося перед рассветом «мужа» с когтями длиннее медвежьих. К счастью, у женщины хватило выдержки смолчать и затаиться, а наутро она решительно отправилась в таверну, где остановились охотники. Днём «Конт» отсыпался, отговариваясь болезнью, а к ночи наверняка должен был выйти на охоту. Упустить его на этот раз было нельзя.

Айриэ заготовила пару хороших ловчих заклинаний и, поколебавшись, добавила капельку истинно драконьей магии. Совсем чуть-чуть, и силовые нити мира отнеслись к этому вполне благосклонно. С некоторых пор Айриэ заметила, что может прибегать к более сильным заклинаниям и в обычные, не «драконьи» дни. Только немного и очень осторожно. Означало ли это, что Акротос потихоньку исцеляется?.. Драконна надеялась, что да.

В конце концов, она лично во время солнцестояний и равноденствий скользила по силовым нитям мира, распутывая «узлы», очищая и приводя в порядок. Первые два года после Прорыва было совсем тяжело, и к ней в каждый «драконий» день приходил Саэдран. Они вдвоём выслеживали и выжигали расплодившуюся нечисть, а потом лечили мир. Теперь нечисти осталось относительно мало, но зато уцелели самые хитрые и опасные твари, вроде вселенцев. Или всякая малоопасная мелочь, до которой редко доходили руки, но которая плодилась очень быстро. Люди справлялись с подобными тварюшками и без помощи охотников.

Вселенец скользнул по тропинке совсем рядом с затаившимися охотниками. И вздрогнул, яростно зафыркав и отряхиваясь совсем не по-человечески. На городок налетел окончательно раззадорившийся ветер и пригнул вниз деревья, хлестнул по притихшей под ним земле воздушной плетью, а потом отпустил на волю дождь, хлынувший сильными струями.

Айриэ запустила во вселенца сковывавшим движения заклинанием, а Тэргон, взвившись, прыгнул тому на спину, сбивая на землю. Ошеломлённый ливнем и внезапным нападением вселенец промедлил на миг, но отмахнулся в ответ когтями и извернулся, пытаясь достать врага. Только на Тэргоне лежал хороший, мощный щит, а после во вселенца врезалось заклятие, выбившее тварь из чужого тела и лишившее возможности сбежать. Вселенец проявился в виде комка зеленоватого, студенистого тумана, зависшего в паре футов над землёй, и бессильно взвыл. Айриэннис ударила уничтожающим нечисть заклинанием с крошечной капелькой истинного драконьего пламени. Вселенец вспыхнул, ударив по глазам яркой вспышкой, но перед тем, как рассыпаться прахом, успел отчётливо, громко выкрикнуть странное: «Шаввэ Заккарас!» И Айриэ показалось, что сгусток силы поколебал на миг магические нити мира, но рассеялся мгновенно, не оставив следа. Может, и почудилось сгоряча.